Лисса кивнула.
Рина смотрела на Элину не дерзко.
С болью.
И ожиданием.
Элина медленно выдохнула.
Вот оно.
Самое трудное.
Защита не должна становиться той же клеткой, только с добрыми словами.
— Хорошо, — сказала она. — Ты пойдёшь. Но не как доказательство. Не как вещь, которую покажут Совету. Ты пойдёшь как Рина, помощница пекарни Астер, носительница половины печати и человек, чьё согласие нужно спрашивать.
Девочка побледнела.
Потом кивнула.
— Я смогу.
— Мы рядом.
Лисса быстро сказала:
— Я тоже.
Марта застонала:
— Сейчас вся детская половина города соберётся на Совет.
— Лисса, — Элина повернулась к ней, — ты пойдёшь только если сама хочешь.
Лисса дрожала.
Но сказала:
— Хочу. Я боюсь. Но если Рина будет говорить, я хочу стоять рядом. Чтобы она знала, где я.
Марта отвернулась к печи.
— Всё. Никто ко мне сегодня не подходит с чувствами. У меня копоть в глазах.
Тиш поднял руку.
— А я?
— Ты остаёшься.
— Почему?!
— Потому что кто-то должен отвечать за пекарню, пока мы на Совете, — сказала Элина.
Он замер.
И снова вытянулся.
— Я старший?
— Временно.
— Официально?
— Марта напишет.
— Письменно?
— Если будешь слушаться Кира и не лезть к нижней двери.
Тиш задумался.
— А если нижняя дверь сама полезет ко мне?
— Кричишь.
— Это я умею.
Кир, который всё время стоял у стены, наконец сказал:
— Я останусь с ним.
Элина повернулась.
— Ты нужен на Совете.
— Нет. На Совете будут слова. У пекарни останутся стены, дети Осты, мастера, чужие любопытные носы и, возможно, те, кто решит закончить начатое. Я останусь.
Он говорил спокойно.
Но Элина поняла: спорить бесполезно.
Кир уже выбрал свой пост.
— Хорошо.
Ардан поднялся.
— Я сопровожу вас до ратуши.
Рейнар сразу сказал:
— В этом нет необходимости.
— Не вам решать.
Элина закрыла глаза.
Марта с тоской посмотрела на потолок.
— Может, всё-таки лучше нижняя дверь? Там хотя бы один голос спорит, а не два.
Рина вдруг тихо рассмеялась.
Потом Лисса.
Потом Тиш.
И напряжение немного отпустило.
Элина посмотрела на Рейнара и Ардана.
— Я пойду на Совет не с наместником и не с князем. Я пойду со своими людьми. Если вы оба окажетесь рядом — это ваш выбор. Но не мой повод.
Ардан склонил голову.
— Понял.
Рейнар помолчал.
— Понял.
Элина не знала, правда ли.
Но это уже было начало.
К полудню город пришёл к пекарне сам.
Не весь, конечно.
Но достаточно.
Люди несли доски, старые полотна, крепления, чистые формы, корзины, свечи, мешки с мукой — кто что мог. Кто-то просил записать в долг хлебом. Кто-то отказывался от платы, но Марта всё равно записывала: “Чтобы потом не строили из себя святых, святые обычно плохо считают”. Оста сидела за стойкой с листом и вела учёт так строго, что даже Бренн побоялся спорить, когда принес два мешка угля и сказал, что “случайно лишние”.