Я задержала дыхание, наблюдая, как она колышется, а затем медленно растворилась, оставив в воздухе лишь лёгкое алое сияние, словно отсвет заката.
Я подняла взгляд на императора.
Кассиан не двинулся. Его ледяная непроницаемость дала трещину. Он смотрел на то место, где только что вилась лента, а потом перевёл взгляд на меня.
Он видел такую же магию несколько лет назад, когда наблюдал в полумраке покоев своей умирающей дочери. Ту самую алую, тёплую нить жизни, которая вилась тогда над телом ребёнка, вытягивая яд болезни и возвращая здоровый румянец.
– Жабья лихорадка, – тихо прошептал он. – Все лекари сказали, что это конец. А ильма… пела песню. На древнем наречии. Про лунный свет, лечащий ожоги. Алая нить… она вилась над кроватью Элунед, как дымка. Тепло от неё чувствовалось на расстоянии.
Он замолчал, сглотнув. Видение этой ленты было для него не просто доказательством моих слов. Это был ключ, открывающий дверь в самую больную, самую личную часть его памяти.
Он медленно опустился обратно в кресло.
– Этого… достаточно, – произнёс он. – Я вижу, вы пришли с её благословения.
Он откинулся на спинку кресла.
– Но вы должны понимать, мили Азалия. Даже долг чести перед лесной целительницей не может просто отменить законы империи. Нарушить многовековой закон и оставить одного из моих лучших генералов без жены в разгар войны…это всё равно что подорвать дух солдат в самый ответственный момент. Так дела не решаются в империи.
Отчаяние снова сжало мне горло. Значит, всё напрасно? Он признал долг, но отказывался его за него платить?
– Так какая причина вас устроит, Ваше Величество? – вырвалось у меня резко. – Чтобы я умерла из-за тоски и отчаяния в его золотой клетке, оставив наследника Райдену, чтобы он смог заново жениться?
Он резко взглянул на меня.
– Вы говорите о наследнике?
Я поняла, что совершила ошибку. Слишком много сказала, но отступать уже было поздно.
– Возможно, – пробормотала я, опуская взгляд. – Но я не хочу, чтобы мои дети росли в атмосфере, где их мать – униженная пленница, а отец… – я недоговорила.
Кассиан встал и подошёл к окну, глядя на горы. Повернувшись спиной ко мне.
– Вы просите невозможного, мили Азалия. Даже за долг… даже за тот долг. Аннулирование брака – это не просто бумага. Это политический акт. Это удар по репутации армии. Райден сейчас держит Перевал Когтя. Его имя – знамя для солдат.
Он обернулся. Его лицо снова было непроницаемой маской правителя.
– Но долг чести есть долг чести. Я не могу дать вам то, что вы просите. Но я могу… предложить компромисс.
Я затаила дыхание.