– Про Оксану и ее роман с Валерой я многого рассказать не смогу, но предлагаю тебе проверить офисные камеры, там скорей всего будет записано время, когда оба уходили с работы.
– Я разберусь, не беспокойся, – вновь характерно хмыкает Ребров и чуть прищуривается. – Хотя мне и приятно.
– Ну тогда, – собираюсь уже прощаться, как…
– Ли-и-и-и-за! – слышится невнятный вопль с улицы.
– Легок на помине, – к моему удивлению, Ребров мгновенно распознает голос своего бывшего друга. Подходит к окну одновременно со мной, и мы смотрим вниз.
Перед подъездом стоит темная, шатающаяся фигура.
– Лиз-з-за! – задирает голову Валера.
– Заткнись, придурок! – раздается от кого-то из соседей. – Вали отсюда!
– Лиза, ты с… – запинается, – сама виновата! Я тебя… ик! Прощ-щаю!
– Кто-то в стельку, – констатирует Ребров.
А я отворачиваюсь от окна. Как же он отвратителен!
С каждым своим поступком или словами он пробивает дно все глубже и глубже. Еще немного и окажется в преисподней.
– Пожалуй, мне срочно надо на улицу, – Руслан предсказуемо расправляет плечи.
И на какое-то мгновение мне очень хочется, чтобы он набил морду Валере. Да и право на это он имеет после того, как Курицын оприходовал Оксану.
– Ли-за-за-за! – как будто бы поет Валера внизу, – я тебя… тебя… Ща я как… – сгребает охапкой цветы с клумбы, что так старательно высаживала бабушка соседка с первого этажа. – Ты за все по-пла-тишь-ся! – машет букетом и противоречит своим действием.
Ребров качает головой. Согласна, случай не просто клинический, а уже не излечимый. Давно я не видела, чтобы муж так сильно напивался.
Впрочем, скорей всего, потому что делал он обычно это с друзьями, а не в моей компании. Как раз на таких сходках, куда я приехала.
Только сейчас до меня доходит, что на тех сходках на все выходные, мужчины могли творить что угодно, а я и не знала.
– Заткнись, урод! Я вызываю полицию! – опять орет сосед.
Мы переглядываемся с Русланом.
– Слушай, я не хочу, чтобы ты об него пачкал руки, – внезапно для себя заявляю ему.
– Прости, но это мужские дела, – Ребров протягивает мне папку, – подержи ее, я сейчас.
– Руслан! – пытаюсь остановить его. – Когда он такой, ему бесполезно что-либо говорить. А утром он абсолютно ничего не вспомнит.
– Это даже к лучшему, заявление не напишет, – Ребров идет спокойно и неумолимо к двери.
И тут мы понимаем, что крики с улицы утихли. Я выглядываю в окно на всякий случай, и Валеры там действительно нет.
Неужели передумал и ушел?
Со стороны входной двери раздается громкий бум, будто кто-то врезался в нее всем телом.
– Вот он и сам поднялся, – разминает руки Ребров.