— Не надо.
— Я не оправдываю её.
— Но жалеешь.
— Она моя дочь.
— Я тоже.
Мама посмотрела на меня, и в её глазах вдруг появилось что-то беспомощное.
— Знаю, — произнесла она тихо. — Поэтому и говорю: не отдавай ему квартиру. Не отдавай, слышишь? Зря, что ли, ты за нее столько работала.
Слова отозвались внутри глухо, но я промолчала.
Сборы заняли меньше часа. Почти всё уже было сложено. Света из комнаты вышла с красными глазами, но разговор больше не завела. Мама суетилась у двери, проверяла документы, лекарства, какие-то пакеты с детскими вещами. Я помогала молча. Подавала сумки, застегивала молнии, искала зарядку, которую Света забыла возле кровати.
Всё это было до отвращения бытовым. Измена, развод, беременность, предательство — а в итоге ты стоишь посреди коридора и ищешь, куда засунули тапки.
Перед уходом мама снова меня обняла.
— Как доедем, позвоню. Ты с ним одна не ругайся. Лучше с адвокатом.
— Знаю.
— И не плачь при нём.
— Не собиралась.
Света стояла у лифта, не глядя на меня. Уже внутри кабины вдруг подняла глаза.
— Я правда думала, что он меня любит, — выдавила она.
Двери начали закрываться.
Ответить я не успела. Да и не знала, что.
Когда лифт поехал вниз, в квартире стало непривычно пусто. На полу остались следы от сумок, у стены — забытая резинка для волос, на кухне — грязная посуда.
Я медленно прошлась по комнатам.
Вот спальня, где мы с Максимом когда-то выбирали шкаф и ругались из-за цвета штор. Кухня, где я впервые поставила свои тарелки и решила, что теперь всё по-настоящему. Коридор, из которого недавно ушли люди, разрушившие мою жизнь.
Квартира снова стала моей.
Только радости не было.
Телефон зазвонил, когда я стояла у окна в гостиной. На экране высветилось имя Волкова.
— Да.
— Доехали? — спросил он.
Голос был ровный, с легкой теплотой. От этого захотелось сесть прямо на пол и расплакаться.
— Доехала.
После звонка Волкова в квартире стало совсем тихо.
На кухне в раковине стояли грязные чашки, на полу у стены валялась Светина резинка, а в коридоре остались темные следы от сумок. Всё это раздражало сильнее, чем должно было. Чужая жизнь опять прошлась по моей и оставила после себя мусор, слезы и незаслуженные обвинения.
Переодеваться я не стала. Закатала рукава, включила воду и принялась мыть посуду.
Тарелки звякали друг о друга, губка скрипела по чашкам. В какой-то момент захотелось швырнуть всё это в мусорный пакет, но я только сильнее сжала край раковины и досчитала до пяти.
Потом вытерла стол. Подобрала резинку. Нашла под диваном носок, неизвестно как туда закатившийся. Долго смотрела на него и вдруг поняла, что не хочу, чтобы здесь оставалось хоть что-то их.