Коридоры начали пустеть. За окнами свет держался еще долго, размытый, весенний, но в кабинетах уже включали лампы. На столе остывал чай, рядом лежал телефон. Я смотрела на него и думала, что надо позвонить адвокату. Потом снова маме.
Ни один звонок не решал главного.
Денег не было.
Времени тоже.
Телефон завибрировал, двинувшись по столу.
Максим.
Сообщение было из двух строк.
«Больше не жду. Завтра начинаю без тебя.»
Внутренняя стоянка почти опустела. Машины разъехались, под редкими фонарями остались тусклые островки света. Волкова весь день не было — с утра уехал на объект и больше не появлялся.
Мысль о квартире с выбитыми стеклами вернулась, как только взгляд зацепился за темные окна соседнего корпуса. Там сейчас не переночуешь. Я достала телефон, нашла Волкова в списке контактов. Палец остановился над именем. Звонить — значит просить, признать, что сама не справляюсь. Экран потух.
Машина подкатила почти бесшумно. Фары коротко скользнули по бетонной стене и погасли.
— Поехали.
Я села, закрыла дверь и только тогда почувствовала, как отпускает напряжение, накопленное за день.
Несколько минут мы ехали в тишине.
— Как на объекте? — спросила я, чтобы нарушить молчание.
— Закрыли. Давление подтвердили, дальше разберутся.
Ответ получился короткий, без подробностей.
— Как прошел ваш день?
— У нас сегодня было странно, — задумчиво протянула я. — Как будто меня обходят стороной.
Он коротко взглянул на мой профиль.
— Понимаю.
Пауза.
— Сейчас так будет. Потом все устаканится.
Машина повернула на выезд из города, и между нами снова повисла тишина.
— Сегодня звонил Иван Семенович, — произнёс Волков через несколько минут.
Я удивленно моргнула.
— И?
— У вас есть возможность съездить в Москву на неделю.
— Вот так просто?
— Не просто. Но сейчас это можно сделать.
Кивок вышел сам собой, но отвечать я не стала. Мысль о Москве не отпускала. Не как шанс, а как необходимость, к которой всё равно придётся вернуться. Оттягивать дальше не получится — Максим будет давить, звонить, дергать через мать. И с каждым днем это будет только сильнее.
В голове быстро перебирались варианты. Не ехать — значит оставить всё как есть и ждать, чем закончится. Ехать — снова влезть в эту историю, только уже без права отступить. Других вариантов всё равно не было.
Когда машина замедлилась у поворота, я невольно напряглась. Возвращаться сюда второй вечер подряд ощущалось странно — как будто шаг, который уже что-то менял, хотя ничего еще не решено.
Машина свернула к дому и остановилась у крыльца.
Волков вышел первым, обошел машину и открыл мне дверь.