В файлах лежал скан свидетельства о расторжении брака. Я открыла его ещё раз, хотя и без того знала, что увижу. Дата. Фамилии. Печать. Вот и вся семейная жизнь. Уместилась в один лист и в несколько сухих строчек.
Ночь прошла плохо. Заснуть удалось под утро, урывками, с тем тяжелым ощущением, когда тело вроде лежит, а голова не отпускает ни на минуту. Поднялась разбитой, с мутной злостью внутри, которая не находила выхода.
На работу приехала чуть раньше. Не потому что торопилась, просто дома всё равно было не лучше.
Люди в коридоре разговаривали тише обычного. При моём появлении один из механиков замолчал на полуслове, второй отвел глаза. До смешного прозрачно.
Ждать пришлось недолго.
Минут через двадцать ко мне подошёл незнакомый мужчина в темном костюме, с папкой подмышкой и тем вежливо-деловым лицом, по которому никогда заранее не узнаешь, хорошие новости или плохие.
— Наталья Олеговна? Вас просят пройти.
Спрашивать «куда» было бессмысленно.
Комиссия сидела в маленьком переговорном кабинете. Не грозно, не театрально — именно так, как и должно быть в подобных историях: стол, бутылка воды, распечатки, двое мужчин и женщина с короткой стрижкой.
Волкова в кабинете не оказалось, и это почему-то насторожило.
— Проходите, — пригласила женщина. — Присядьте.
Стул подо мной скрипнул коротко и неприятно.
Вопросы сначала были обычные. Когда были на участке. По чьему распоряжению. Что именно видели. Какие замечания делали. Отвечала я ровно, коротко, стараясь не слышать, как сухо звучит собственный голос.
Потом мужчина справа перевернул лист и спросил:
— Вы давали рекомендации по узлу?
— Давала как специалист, которого туда привлекли на консультацию.
Женщина кивнула, будто именно это и ожидала услышать.
— Решения принимали не вы?
— Нет.
На секунду повисла пауза. Мужчина что-то отметил у себя.
— Сергей Андреевич пояснил то же самое, — произнесла женщина, не поднимая глаз от бумаги. — Что вы находились на участке как консультант, а не как лицо, принимающее решение.
Я не сразу поняла, что именно меня задело сильнее — облегчение или то, как ровно это прозвучало.
И всё равно в груди что-то отпустило.
Дальше разговор пошёл проще. С меня как будто сняли лишний крючок, за который уже было начали цепляться. Спрашивали ещё о времени, о последовательности, о том, кто оставался после меня на участке. Отвечала я уже спокойнее, хотя ладони под столом всё равно были холодными.
Когда всё закончилось, женщина закрыла папку.
— На сегодня достаточно.
Я поднялась.
У двери тот самый мужчина в темном костюме вдруг произнес вполголоса: