Что-то холодное медленно прошло по спине.
Диспетчер уже снова уткнулся в журнал, давая понять, что разговор закончен. Я вернулась к себе и тяжело опустилась на стул, не сразу поняв, что сижу.
В голове неожиданно сошлись две проблемы: квартира в Москве, которую придётся делить, даже если после этого я останусь на улице, и этот северный участок, где меня легко могут сделать крайней.
От этого стало трудно дышать.
Отчёт был почти готов. Последняя цифра встала на место, и я закрыла файл.
На столе завибрировал телефон. На экране — Иван Семёнович.
— Да.
На том конце недолго помолчали.
— Наталья Олеговна, вы сейчас можете говорить?
От его тона сразу сделалось нехорошо. Такой бывает, когда плохую новость не хотят смягчать лишними словами.
— Могу.
— На вас пришла жалоба.
Пальцы крепче сжали трубку.
— Какая жалоба?
— По тому участку, где сейчас идет проверка, — ответил он. — Формулировка грамотная. Вы якобы вышли за рамки своих полномочий, дали рекомендации без надлежащего оформления, вмешались в работу узла, что и могло привести к последствиям.
Я смотрела в стол, на угол раскрытой папки, и не сразу поняла, что перестала дышать.
— Кто написал?
— Мне сообщили неофициально, но думаю, вы и сами уже поняли.
— И что теперь?
— Теперь вас это тоже заденет, — произнёс он устало. — Проверка не только про сам участок. Вас попросят дать пояснения.
У меня неприятно кольнуло в груди.
— Ничего серьёзного? — спросила я.
— Пока нет. Но приятного мало. Я, честно говоря, уже пожалел, что отправил вас туда на подмогу. Слишком много лишнего навертелось.
От этих слов стало совсем холодно. Будто меня не поддержали, а подтвердили: да, вляпалась.
— Поняла, — сказала я.
— Подготовьтесь спокойно. Без эмоций. И не говорите больше, чем спросят.
— Хорошо.
После звонка я ещё какое-то время сидела, глядя в пустой экран. Бумаги лежали передо мной, цифры никуда не делись, работа тоже, но всё это вдруг стало неважным.
Жалоба. Служебная, аккуратная, как он и сказал. Всё сделано так, чтобы зацепить именно меня. Из тех историй, от которых потом быстро не отмыться.
Домой я ехала уже в сумерках. Фары цепляли грязный снег, редкие окна, мокрый асфальт. Город казался плоским и чужим, как декорация, которую забыли вовремя убрать. Руки лежали на руле привычно, взгляд следил за дорогой, а в голове по кругу шло одно и то же: квартира, жалоба, утечка, деньги, Москва. Всё вместе.
В квартире было тепло и пусто. Куртка легла на стул, сумка — на пол, ключи звякнули о столешницу слишком громко. Включать верхний свет не хотелось, достаточно было кухонной лампы. Свет выхватил из полумрака край стола, кран, кружку у мойки. Всё здесь ощущалось чужим. Не мой стол, не мой дом и жизнь тоже не моя. Просто место, где можно переждать.