— Тогда надо менять руководителя проекта?
— Сначала понять, кто реально тянул работу, а кто прикрывался общими формулировками.
Мужчина посмотрел внимательнее.
— Вы из какого отдела?
— Эксплуатация.
— Сразу видно.
На кофе-брейке все потянулись в холл. У кофейного автомата обсуждали задание, возле окна уже смеялись над какими-то старыми офисными историями. Я налила себе кофе, обожгла палец о тонкий стаканчик и снова проверила телефон.
Мама прислала сердечко и вопрос, добралась ли нормально. Ирина — голосовое, которое я пока не стала открывать. От Волкова — пусто.
— Вы не пробовали пойти в управление проектами? — рядом остановился тот самый мужчина из группы. — У вас хороший взгляд на процессы.
— Мне хватает своих процессов.
— Понимаю. Хотя зря.
Он улыбнулся вполне дружелюбно, явно рассчитывая продолжить разговор. Только внутри всё осталось пустым.
— Мне нужно позвонить, — сказала я и отошла к окну.
Звонить было некому.
Точнее, был человек, которому хотелось написать. Но после его сухого «хорошо» так и не решилась.
До конца дня я работала честно. Слушала, спорила в группе, записывала важное, отвечала на вопросы. Иван Семёнович заглянул после обеда, поздоровался через стекло и показал большой палец. Надо было радоваться.
Место дали, в программу включили, квартиру я всё-таки отстояла. Жизнь наконец пошла туда, куда я стремилась последние несколько лет.
Домой вернулась затемно. Во дворе опять не было мест, пришлось оставить машину у соседнего подъезда. Дождь к тому времени почти закончился, но на лужах еще шли круги от редких капель. Под каблуком хрустнул мелкий камешек.
Квартира открылась новым ключом. Моя квартира. Чистая, тёплая, выстраданная.
Только за последние дни я успела отвыкнуть возвращаться одной. У Волкова к этому времени уже шумел чайник, а моя сумка обычно исчезала из рук раньше, чем я доходила до кухни.
Я поставила пакет с продуктами на стол и долго смотрела на него, не разбирая. Потом всё-таки поставила молоко в холодильник, хлеб — в шкаф, сыр забыла на столе и вернулась за ним уже из комнаты.
Душ не помог. Горячая вода только размазала усталость по телу. В спальне простыня оказалась холодной, подушка — слишком плоской, хотя ещё неделю назад всё было нормально.
Телефон лежал рядом, но экран так и оставался темным. За весь день Волков ничего не написал. Я села на край кровати, открыла чат. Последние сообщения выглядели жалко до злости.
«Доехала».
«Хорошо».
Два коротких слова, после которых между нами всё оборвалось.
Палец завис над клавиатурой.
Стерла первое «Сергей».
Потом второе: «Ты злишься?»