— Ты пришел устраивать мне сцену?
— Я пришел разобраться.
— Опоздал.
Он усмехнулся. Коротко, зло.
— Зато ты успела. Еще и адвоката подключила. Зачем, Наташ? Мы могли нормально договориться.
Мне оставалось только рассмеяться. Нормально. Любимое слово тех, кто уже всё развалил.
— Нормально — это когда ты врываешься в квартиру без предупреждения?
— У меня есть ключ.
— Пока есть.
Максим замолчал. Взгляд у него стал острее.
— Ты серьезно?
— Более чем.
— Решила воевать?
— Нет. Решила больше не разговаривать с тобой на кухне.
Он откинулся на спинку стула, но уверенности в этом движении стало меньше. Раньше ему хватало повысить голос или посмотреть так, словно я опять делаю что-то не то. И я начинала объяснять. Доказывать. Оправдываться.
Сейчас не хотелось.
— Все вопросы по квартире теперь через адвоката, — сказала я.
— Да брось.
— Через адвоката.
— Наташ, ты себя слышишь? — раздражение в его голосе стало явным. — Ты же сама все усложняешь. Я предложил отличный вариант. Быстро продали, закрыли кредит, поделили деньги и разошлись.
— Ты предложил вариант, удобный тебе.
— А тебе что, неудобно? Света съехала, мать тоже. Квартира пустая. Можем хоть завтра все оформить.
— Через адвоката.
Он резко поднялся.
— Хватит повторять одно и то же.
— Тогда перестань спрашивать.
Максим прошелся по кухне, заглянул в шкаф, облокотился на подоконник. Вел себя так, словно до сих пор жил здесь.
— Ты думаешь, если нашла деньги, теперь можешь ставить условия? — спросил он, не оборачиваясь.
Внутри дрогнуло, но снаружи я осталась невозмутимой. Значит, адвокат уже сообщил. Хорошо.
— Я думаю, тебе лучше разговаривать с человеком, которому я за это плачу.
Он повернулся.
— Откуда деньги?
— Не твое дело.
— У тебя кто-то появился?
Вопрос ударил неожиданно. Не больно, скорее противно. Он явно искал, чем зацепить и снова сделать виноватой.
— Даже если появился, ты последний, кому я должна отчитываться.
Лицо у Максима изменилось. Только на миг. Но я заметила.
— Быстро же ты.
— Это ты сейчас правда решил поговорить со мной о скорости?
Он отвел глаза первым.
На секунду стало почти жаль нас прежних. Тех, кто когда-то стоял на этой кухне, спорил о плитке, выбирал шторы, считал ипотечный платеж и думал, что взрослые люди так строят жизнь. Потом жалость прошла. Потому что прежних нас больше не было. Остался он — с моей кружкой в руке и долгами за спиной.
— Ключ оставь, — сказала я.
Максим посмотрел на меня с недоверием.
— Что?
— Ключ. Оставь.
— Не перегибай.
— Это моя квартира.
— Наша.
— Тем более. Все вопросы через адвоката.
Он сжал челюсть. Несколько секунд казалось, что сейчас сорвется. Начнет кричать, хлопнет дверью, скажет что-нибудь мерзкое. Но вместо этого полез в карман и бросил ключи на стол.