Зубная щетка под золото, дешевый пластик. Шапочка для душа, как у моей бабушки была лет двадцать назад — белая перламутровая, на трусовой резинке.
— Кира, ну что за срочность? С пенсионным разговариваю, а твои дозвоны только мешают. Что-то случилось? — папа немного раздражен. Он вообще не любит, когда ему кто-то мешает.
— Да. Пап, мама близко? Она пока ничего не должна знать, как и Женька, — говорю спокойно, держу себя в руках, сейчас лишняя эмоциональность может только навредить.
— А что за секрет? Ты в аварию попала? — появляется тревога.
Ох и папа. Почему-то он себе внушил, что я не очень хороший водитель, и первые пару лет, пока я нарабатывала стаж, он звонил мне каждый день, спрашивал у Жени про мои штрафы.
— Нет, пап. Все живы, целы. Я сейчас разговаривала с Зиновием Львовичем, — беру паузу.
— Так, если этот старый еврей снова в деле, не хочешь ли ты сказать…
— Да. У Сергея новая женщина. Не буду вдаваться в подробности, но назад дороги нет, и быть не может, — чувствую, что завожусь. Сейчас важно держать себя в руках, чтобы не накрутить отца.
— Вот подлюка! Давай, я с ним как мужик с мужиком поговорим?
— Нет. Не надо об него мараться. Сегодня я его увидела с другой стороны — мелочный, глуповатый. В моих глазах он уж никогда не будет прежним.
Слышу, как захлопнулась дверь в гараж. Пикает сигнализация. Ага, папа решил от мамы спрятаться, там она его не достанет. Заводит машину.
— Так, раз ты уже все решила, могу сказать одно. — Папа замолкает. У меня почему-то нарастает тревога, как будто меня могут не понять. — Ты всегда будешь нашей дочерью. И мы с матерью тебя всегда поддержим. Ну и поможем. Вот говнюк, а! А пыль в глаза пускал…. Так, если Львович в курсе, значит, не полюбовно разбегаетесь, а с дележкой. Ну вот…
Папа сильно снижает тон, но я все равно слышу отборный мат. Сильно его задело Серёгино предательство. За всю жизнь, я раз пять слышала от папы такие слова, и они говорят об отчаянии.
Он молчит, и я молчу. В пакет летят духи этой мартышки. Что ж ей любимый оригинал подарить не мог? Они куплены в переходе, не иначе. Туда же летит неизвестная пудреница.
— Пап, что мне сейчас делать? Я в квартире, она в доме. Собирать вещи и выметаться? — слеза сама катится из глаза.
— Ты смотри, как тебе сейчас спокойнее будет. Может, к себе на квартиру, чтобы он нервы не трепал. А я завтра приеду, и будем решать. А если они сейчас приедут, сколько твоих нервов будет потрачено. У тебя и так здоровья нет, Кир.