— Сергей Николаевич, это, вероятно, недоразумение, — встревает Людмила, стараясь спасти
ситуацию. — У девушки совсем не то образование… не понимаю, как ее анкета попала в список
выбранных кандидаток.
— Очень интересно, — он прищуривается и усмехается. — И как ты это подстроила?
— Ничего не подстраивала, — шепчу, чувствуя знакомый привкус бессильной злости. — Но я… я
подхожу на эту роль лучше всех.
Внутри все сжимается: он понимает, что я не лгу, однако публично он обязан держать лицо, и
мои чувства для него не в приоритете. Но мне все равно — у меня есть единственная цель: мой
сын.
— Это почему же? — он складывает руки на груди, в голосе насмешка и легкая издевка.
А вдруг это и правда случайность, из-за которой мое резюме внезапно оказалось здесь? Я-то
думала, меня выбрали осознанно… но… мне все равно, кто принял мою анкету. Все равно! Я любым
способом должна вернуться к сыну. И это тоже шанс.
— Прошу вас… Я очень хочу у вас работать, — тихо сглатываю, чувствуя, как трясутся руки.
Он любит, когда перед ним заискивают, и обожает, когда от него зависят. Хорошо. Я готова
дать ему это ощущение. Лишь бы вернуть сына.
Сергей резко разворачивается и идет к двери. Меня распирает от ненависти и разочарования —
неужели вот так просто уйдет, не сказав ни «да», ни «нет»? Дал бы хоть ответ…
— Чего стоишь? Ты же «очень хочешь работать у меня» ? Тогда пошли, —
бросает он, не оборачиваясь. — Людмила. Вакансия закрыта.
Внутри у меня все переворачивается, но я делаю глубокий вдох. Мне ведь правда нужно это
место, чтобы быть ближе к сыну. И я готова на все.
Полгода назад.
Акушерка слегка приподнимает руки, осторожно поддерживая совсем крошечного малыша —
розового, с крошечными кулачками, напряженно сжатыми, будто он уже готов защищаться от всего
мира.
— У вас мальчик, — мягко произносит она, и меня на миг словно накрывает теплой волной. Вся
боль, еще секунду назад казавшаяся невыносимой, смазывается, когда я слышу пронзительный
крик моего сына. Сердце сжимается от переполняющего счастья.
Горячие губы с дрожью касаются моего вспотевшего виска, и я утыкаюсь лицом в надежное плечо
любимого. Слезы тут же застилают глаза — я отчетливо чувствую соленую влагу на губах,
чувствую его прерывистое дыхание, когда он шепотом успокаивает меня:
— Ну что ты плачешь, родная? Тише… — его голос обволакивает меня теплом, разряжая
напряжение. Я поднимаю взгляд на Сережу и улыбаюсь, вкладывая в эту улыбку всю
благодарность, на которую способна после такой изматывающей боли.
— Это от счастья, — шепчу я. — Спасибо… Спасибо тебе… — И в тот миг, когда наши лбы
прикасаются, мне кажется, что ни боль, ни усталость больше не властны надо мной.
Как же я счастлива…