В машине повисает гулкая тишина. Водитель молча везет нас куда-то, пока Сергей, сидя рядом,
уткнулся в экран телефона, не обращая на меня ни капли внимания. И лишь когда мы
окончательно выезжаем за городскую черту, он блокирует телефон и поворачивается ко мне:
— Обсудим условия?
Я делаю глубокий вдох. Изнутри все сжимается, но пытаюсь выглядеть спокойнее, чем есть на
самом деле:
— У меня условие всего одно, — произношу негромко, но в голос стараюсь вложить как можно
больше уверенности. Да, я до сих пор боюсь его до дрожи, но материнский инстинкт сильнее
любого страха. — Мне нужно как можно скорее увидеть сына.
— А у меня — несколько, но они простые, — отвечает он тоном человека, решающего очередной
деловой вопрос. — Ты будешь ухаживать за ребенком, периодически готовить что-то мне. Уборкой
занимается персонал. Если вдруг понадобится выходной или захочешь премию…
— Выходной? — иронично фыркаю. — Чтобы отдохнуть от собственного ребенка? Я полгода
«отдыхала», как вы говорите, — вряд ли это можно назвать отдыхом, но он и сам об этом знает.
— Дима — мой сын, Лера, — четко поправляет Сергей, и от его тона меня передергивает. —
Какие условия у тебя?
— Я хочу жить рядом с сыном. Больше мне ничего не нужно — ни деньги, ни выходные.
— Ты сейчас серьезно? — он поднимает брови, будто искренне удивлен.
— Более чем, — отвечаю, не отводя взгляда. — Согласны?
— Согласен, — со странной легкостью заявляет он, и это выбивает меня из колеи. Все
происходит слишком просто, слишком быстро.
И это настораживает.
Мы въезжаем в закрытый поселок, проезжаем пост охраны, и я вижу нескончаемый ряд аккуратных
домиков, похожих один на другой. Сергей вглядывается в дорогу перед собой, потом, словно
вспомнив о чем-то важном, оборачивается ко мне:
— Еще одно условие, Лера. Никто не должен знать, где находится мой сын.
— Что у вас происходит? — спрашиваю, сглатывая комок, подкативший к горлу. Мне казалось,
что я знаю этого человека, но сейчас он снова кажется мне чужим. — Почему такая секретность?
— Я все сказал, — сдавленно произносит он. — Увижу, что ты кому-то что-то рассказала… и не
увидишь его больше.
— Что я тебе сделала? — вспыхиваю, забывая о вежливом «вы». Все это время я старалась
держать формальную дистанцию, но какое к черту уважение, если он обращается со мной словно с
пустым местом?
— Ты — ничего, — усмехается он. — Но так надо. Мне нужно защитить сына.