-Убью-ю-у! — завывает Машка.
-Да! — рывкаю я. — Слышите?
-Хорошо. Ждите. Сейчас будем.
Бросает трубку.
Приедет? Или нет?
Но и ждать милости от нашей доблестной полиции нам уже некогда.
Хватаю тревожный чемодан с Машкиными вещами и документами, беру ключи от Машкиной машины.
-Нила, ты что? — ужасается она. — Ты ж ездить не умеешь!
-А что делать? Надо ехать! — воинственно отвечаю я. — Будешь мне подсказывать, куда там жать и как рулить!
-Ой, мамочки! — стонет то ли от боли, то ли от страха Машка.
Мне тоже хочется постонать, но кто-то же из нас должен сохранять трезвую голову!
Выходим.
Медленно, с остановками, пересекаем огромный двор Ржевских, выходим за ворота. Останавливаемся возле Машкиной машины.
Ох, Нила, надо решаться! Давай! Ты сможешь!
-Давай, садись назад, — командую роженице.
Она с причитаниями открывает дверцу.
И в это мгновение из-за поворота выруливает автомобиль с мигалками на крыше.
Сирена не включена, но работающие мигалки здорово привлекают к себе внимание и видны издалека.
Господи, надеюсь эти менты едут к нам!
-Нила! Всё! Не могу больше! — за неимением рядом ничего, во что можно было бы вцепиться, Машка так хватает меня за руку чуть пониже локтя, что я воплю вместе с ней.
— А-а-а! Больно-о! — затягиваем на два голоса.
Полицейская машина останавливается рядом с нами.
Из неё выскакивают два плечистых мужика в форменных куртках и шапках-ушанках с гербом во лбу.
-Где дебоширы?
-Вот! — киваю на Машку. — Докиньте ее до роддома!
Мужики переглядываются.
И я уже мысленно чуть ли не падаю на колени перед ними, чтобы сжалились и все-таки отвезли нас туда, куда надо.
Но к их чести тот, что пониже и потолще подхватывает Машку под локоть и, отодрав от меня, ласково уводит к машине.
-Нео? — спрашивает второй хрипловатым басом, всматриваясь мне в лицо.
Так меня звали в далеком-далеком детстве. А потом… Потом так больше не звали совсем.
Мы как раз «Матрицей» засматривались и я, с моим именем, очень гордилась, что Неонилла — это практически Нео, если только отрезать несколько никому не нужных букв. Для девчонки в те далекие годы не считалось зазорным носить имя главного героя-мужчины, даже наоборот — было круто…
-Да ладно! Правда, ты! А я уже было подумал, что показалось, когда имя в трубке услышал! — смеется мент.
Всматриваюсь в его лицо.
Неужели? Да ну, быть того не может!
Тут темно, фонарь перед домом Ржевских сегодня почему-то не включился. И я трусливо позволяю себе не узнать его сразу.
Почему? Да просто сентементально сжимается сердце…
-Лев. Маршал, — отрывисто произносит он.