-Так, — бабуля решительно отбирает у меня тазик с остатками вещей. — Беременным нельзя руки поднимать вверх и вещи на верёвку вешать! Ребеночек пуповиной перемотается!
Ох, уж эти суеверия.
-Садись, моя хорошая. Садись! — уже совсем другим, ласковым тоном. — Чайку попей. А мы…
Передает тазик Феофану Григорьевичу, который только-только поставил поднос на стол в беседке.
-Сами всё развесим! — повелительным тоном, глядя на Феофана. — И сухое снимем и домой отнесем!
Сама садится со мной рядышком.
Делает вид, что занята чаем и не слушает нашего разговора с Машей.
-Я к вечеру привезу тогда, — вздыхает подруга. — Сама хоть ужин Артурчику приготовлю.
-Ладно. Давай. Будем ждать.
Отключаюсь.
-К нам Евочка приедет? — ахает Анна Вениаминовна. — Ты слышал, Феофан? Надо картошки на пюрешку начистить. Да брось ты это белье! Потом снимешь! Иди уже чай пить! А то остынет!
Пьем чай с бабулиным вишневым пирогом.
Хорошо-то как! Тепло. Птички поют. Солнышко светит.
Лев зовет на море.
Иван звонит, говорит, что его домик в Анапе свободен до конца лета, потому что он со своим оркестром уехал на гастроли в Белоруссию.
Изабелла его ещё весной бросила. Нашла себе какого-то режиссёра. Вроде бы с ним собирается заграницу.
От ребенка она отказалась. Ни разу не интересовалась им. И, наверное, даже не вспоминала…
По короткому бабулиному взгляду я понимаю, что Лев с Антошкой возвращаются. Но она тут же отводит глаза. Значит, Лев попросил не показывать, что они приближаются.
Нарочно не поворачиваюсь, делая вид, что не слышу, как Антошка пускает пузыри, тихонько рыча:
-Аввв! — видимо, им по пути встретился какой-нибудь собачник, выгуливающий своё животное.
Мне на глаза ложатся две маленькие ладошки, сверху направляемые двумя большими.
Антошка начинает хохотать.
Лев шепчет на ухо:
-Угадай, кто это?
Нетрудно догадаться?
-Ой, не знаю! — подыгрываю я. — Может серый волк?
-У-у-у! — отзывает Антошка на слово «волк».
-Ой, боюсь-боюсь, — поворачиваюсь, щекочу его.
Заливается смехом, прячась на груди у Льва.
Лев смеется.
Встречаемся с ним глазами.
В них столько тепла и любви, что я забываю обо всем вокруг.
Анна Вениаминовна отбирает у него ребенка.
-Лëвушка, иди чайку попей, а мы с внучком погуляем.
Феофан срывается за ними следом. Уносят Антошку к клумбе.
-Я соскучился, — перегнувшись через стену беседки, Лев обнимает меня. — Ты почему это сегодня утром так рано убежала, м?
Горячие губы впиваются в мою шею.
-Сюрприз тебе хотела сделать, — шепчу я, млея от ощущений.
-Сюрприз? — удивляется он. — И почему же не сделала? Я знаешь как ждал!