Попробовала оставить его с дочкой на весь день, и мне это не понравилось. Поэтому теперь я предпочитаю пусть издалека, но контролировать их общение.
Вообще, я за собой с удивлением заметила эту манеру. Мне комфортно, когда я держу всё под контролем. И меня злит при этом, если контролируют меня.
Зато всё воскресенье я проводила с дочкой одна в огромном пустом доме, и нам хватало времени на разговоры с ней, на неторопливые прогулки к уточкам в ближайшем пруду или к белкам в лесу. На размеренное и немножко ленивое времяпровождение.
На неделе Игорь по-прежнему кружил рядом. Но я смогла выставить условия и соблюдать их. Наша жизнь вошла в хрупкое равновесие.
Мы перестали всё время говорить об одном и том же. Наше общение теперь проходило в основном на рабочие или нейтральные темы.
Игорь иногда провожал меня в те дни, когда я забирала дочь. Эти полчаса пешком с работы до сада мы разговаривали, стараясь не задевать болезненных тем.
Обо всём.
О политике и погоде. О том, что свёкор взялся за ум и теперь вспоминает, как это – ухаживать за женщиной. Об Алле Николаевне, которая назначает встречи своему мужу во всех художественных галереях города. И внезапно он, суховатый и резкий, увлёкся. Галереям он благоволит. Мечтает заняться обработкой дерева. Хочет сделать своими руками колыбель для внука.
Но театрам сказал решительное «нет», презрительно выдавив из себя, что «скоморохам не намерен платить свои деньги».
С мужем говорить интересно. Не раздражает всезнайством. Да и его вкус и его взгляды мне, как ни крути, близки.
Так и живём пока в нескольких днях до развода.
О котором, как о покойнике, дружно молчим…
Все приличные наряды и тем более украшения хранятся в доме. Если завтра идти на вечер, то сегодня нужно всё приготовить, вот я и приехала пораньше, опережая в этот раз Игоря с Асей. Побродила по пустому дому и, сама не ожидая от себя такого, пошла в балок, прихватив ключи.
Зачем? Просто захотелось.
Аккуратно убранная кровать, забытый галстук на спинке и папка на тумбочке. Из папки завлекательно торчал кусочек рисовальной бумаги.
Я потянула за винтажные тесемки-завязки и открыла картонную сокровищницу.
Десятки рисунков высыпались мне на колени. И везде была я.
В профиль, в анфас, со слезами на глазах, с вымученной улыбкой на губах, со сведенными в отчаянии челюстями, робко улыбающаяся. Я с Асей, я с букетом цветов, уткнувшая нос в лепестки. Такая красивая в его глазах.
Точно ли я хочу жить без него? Скорее всего, нет. Я люблю его.
Это мой муж. Дурной, эмоциональный, замкнутый, раздражённый, всякий. Несовершенный. Но он мой. И я пока не готова его отпустить…