Я блефовала. И не была так уверена в своей победе, но бравировать перед Максом — особый вид кайфа. И потом, убивать меня или Лилию сейчас действительно накладно. И глупо. То ли я забыла отголоски девяностых, то ли слишком сильно верила в институт репутации в нашей стране.
А вот Макс придерживался другого мнения. Прорычав что-то в трубку, он отключился, оставив меня наедине с собой и своими мыслями. После разговора я еще долго не могла прийти в себя, сидела и тупо пялилась в черный экран, на котором недавно горели родные буквы. Мне нравилось быть Титовой, но теперь мою фамилию носила Люба и меня выворачивало от одной мысли об этом. Кто угодно, но не она.
— Ну, мам, — прокричал Степа из коридора и я поторопилась к сыну.
Дорога до центра Центрального Универмага заняла около двадцати минут.
Мы быстро припарковались со стороны площади, вышли на улицу и окунулись в мир полный запаха хвои, блеска новогодних гирлянд, ярких игрушек и прочих украшений. Между рядами стояли торговцы горячими пирожками и чаем, для тех кто замерзнет в не слишком морозные “плюс восемь”.
Степа с интересом разглядывал деревянные “свистульки” и стеклянные, разрисованные вручную шары. Ему даже предложили попробовать что-то изобразить самому (украдкой показывая мне стоимость такого развлечения в добрые пятьсот рублей), но он отказался.
— Мам, а правда, что ёлка на Красной Площади в Москве тоже настоящая?
— Правда, — кивнула я. — Каждый год устраивают настоящий отбор и выбирают самую лучшую елку, чтобы та украшала главную площадь страны.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что когда-то там жила и знаю все про… — я прикусила язык, внезапно осознавая, что сын только что обвёл меня вокруг пальца и выудил информацию самым неожиданным образом. Просто застал врасплох.
Маленький хитрый чертенок. Но до чего умный.
Пришлось мысленно ударить себя по голове, чтобы не добавить кромешное “Весь в отца”, хотя наверно такая прозорливость это странный результат комбинации смешения наборов качеств моих и Титова.
— Почему ты вдруг спросил про это, Степ?
— Просто, — он пожал плечами и быстро переключился на ассортимент ларька с петардами и фейерверками.
— Может мы как-нибудь съездим в Москву? Посмотрим и ЦУМ и главный каток.
Сын задумчиво кивнул и мы двинулись дальше по улице Мира. Шли медленно, неспешно, едва продираясь через поток людей. Я крепче сжала руку сына, чтобы он не потерялся и не растворился в толпе.
Мы быстро приобрели несколько гирлянд с небольшими желтыми фонариками, пару наборов елочных игрушек и несколько бантов.
— Мишура, конфетти, что еще? — спросила я, смотря на сына сверху вниз.