— Зачем тебе столько игрушек. Ты же большой? — в вопросе не то новая надежда, не то подвох.
— Я… я тестирую их для магазина.
Сын оборачивается и смотрит на меня как на буйно помешенного. Согласен, звучит не очень. Но признаться, что планировал подкупить собственного ребенка — еще хуже.
— О, у тебя есть сова сплюшка? — Степа хватает из этой горы что-то мягкое, бесформенное.
— Ты имеешь ввиду игрушку?
— Сам ты игрушка, — огрызается мой мальчик, — а это сова сплюшка. Три в одном. Лучший друг, мягкая подушка и пушистое одеяло. Так в рекламе говорят.
-Ну, подушка, допустим, — я с сомнением кошусь на круглую пушистую дуру в руках ребенка. — А одеяло где?
Степан открывает молнию на плюшевом боку и мы вдвоем заглядываем в совиное нутро, а потом восхищенно ахаем. Оба. Одновременно.
Он достает из совы мягкий серый плед.
— Задари?! — Глаза мальчика искрятся, но теперь не от слез, а от настоящего восторга.
— Если мама разрешит, ты можешь выбрать любую игрушку.
И Степан тотчас сникает.
— Тогда отбой. После сегодня никаких игрушек и мультиков. Буду неделю стоять в углу. На горохе и читать псалмы.
— Твоя мама бывает такой… строгой? — с сомнением спрашиваю я.
— Она нет. Но няня рассказывала, что так и надо воспитывать баловников. На колени, на горох и читать псалмы. Кстати… ты знаешь, что такое псалмы?
— Нет, — честно отвечаю я и мы оба смеемся. — Дружище, давай я посмотрю в интернете, может там объяснят нам обоим, что это такое.
Степа кивает головой и бежит к столу за моим телефоном. Но взяв его в руки, он испуганно замирает. Веселость слетает с его лица как будто и не было.
— Тебе звонят.
Я в один шаг преодолеваю расстояние между нами и хватаю из рук сына трубку. Соня. Наконец-то она.
И когда я отвечаю, то слышу ее сухой, металлический голос:
— Ты дорого заплатишь за это Титов. Я убью тебя, я клянусь, что просто тебя убью!
Соня.
Мне снился сон. Самый страшный из всех возможных кошмаров, который только можно было представить. В нем я не подвергалась насилию, меня не четвертовали, привязав конечности к четырем разным автомобилям, которые разъезжаются в разные стороны. Никто не выскакивал из зеркала, чтобы утащить меня с собой и даже не набрасывался с бензопилой.
Мне снился сон, в котором Степы нет. Вот он только что был, а вот уже пропал. Я кручусь вокруг себя быстрее юлы, чувствуя как голова подобно волчонку прыгает вверх-вниз, пытаясь выцепить глазами знакомую шапку, куртку, силуэт, но ничего не происходит.
Мгновение жду, что вот-вот проснусь. Закричу и проснусь.
Кричу, но спасительного пробуждения так и не случается.