Она держала голову высоко, хотя стоило бы постыдится. Словно это не с ней Макс трахался пять или шесть недель назад в каком-то гостиничном номере. Словно это не она залетела от него, просто потому что ни у кого в кармане не оказалось презерватива.
Раздражало.
Морось усиливалась, неприятно обжигая кожу лица мелкими каплями. Люба поправила темный локон, свалившийся из-за плеча на щеку и вздохнула.
— Я наверно должна…
— Нет, не должна, — не знаю, что именно хотела мне сказать эта девочка, но сейчас слушать ее не было сил. — Макс, я поеду. Вы — занимайтесь работой. Алексеев очень привередливый клиент, но терять его нельзя. Слишком болтливый, — выдавила я, пытаясь скрыть за голосом новый приступ изжоги.
Черт, как же больно.
Не знаю, что ныло сильнее — желудок или сердце, но избавиться прямо сейчас захотелось от обоих органов.
Не попрощавшись, развернулась на каблуках и направилась в сторону машины, спешно залезая в салон и закрываясь изнутри. Завела, но не торопилась давить на газ, чтобы никто не подумал, как мне плохо.
“В Москве снова морось, синоптики не радуют прогнозами, а у нас закончились позитивные песни про самый долгожданный праздник года, поэтому послушаем новинку. Постарайтесь не заплакать” , — уже знакомый голос ведущего, который кажется заканчивал свою смену не был таким жизнерадостным и позитивным.
В эфире заиграла песня какой-то новой популярной певицы. Попсовый мотив, складные строчки, из которых я еще несколько часов прокручивала в голове лишь одну — “Отпускаю, что не мое…”
Отпускаю. Осталось только придумать как это пережить.
В это 31 декабря я никуда не торопилась. Закончила работу в офисе, заранее написала поздравительные смс тем, кого нельзя не поздравить и, наконец, поехала в суд.
Предлог был не такой важный: оставить дела и папки, которые мне понадобятся сразу после Нового Года. По крайней мере так я сказала охраннику, когда упрашивала меня впустить.
На самом деле все было еще проще. Я не хотела идти домой.
Не к кому и не зачем.
К зданию Замоскворецкого суда я подъезжаю в абсолютной тишине. Радио пришлось выключить еще с утра, когда поняла, что услышь я еще одну праздничную песню или поздравление с Новым годом, то просто разревусь.
На этот раз на парковке куча свободного места. Не считая брошенной в углу Лады Гранты, двор пуст. Таким я его вижу впервые с начала своей работы адвокатом.
— Не положено, Софья Николаевна, — мнется охранник на входе, пока я пытаюсь протиснуться через турникет.
— Ну, миленький, я быстро, туда и обратно.
Не знаю, что такое он видит в моем лице, но, осмотрев меня еще раз, со вздохом пропускает. Я прижимаю папки к груди и под цокот собственных каблуков иду по длинному коридору.