Она взяла ручку со стола, поднесла к бумаге. Рука зависла в воздухе. Потом, словно преодолевая невидимое сопротивление, опустилась и быстро вывела подпись. Дата. Печать компании — оттиск с названием и ИНН.
— Спасибо, — я забрала документ, аккуратно сложила его в папку. — Вы приняли правильное решение.
Она не ответила. Вернулась к своему столу, села, уткнулась в монитор. Плечи поникли, руки безвольно лежали на клавиатуре.
Я достала телефон, сфотографировала подписанное распоряжение. Отправила копию Екатерине Сергеевне с коротким сообщением: «Счета заблокированы. Нашла фиктивные расходы на 18+ млн. Завтра привезу документы.»
Ответ пришёл почти мгновенно: «Отлично. Завтра в 10 утра у меня. Молодец.»
Я убрала телефон, собрала все распечатанные документы в папку. Встала, надела пальто.
— Алла Сергеевна, — она подняла на меня усталые, красные глаза. — Я заберу эти документы с собой. Завтра приеду снова, мне нужно будет проверить ещё несколько моментов. Вы будете на месте?
— Да, — прошептала она. — Я всегда на месте.
Я вышла из кабинета. Опенспейс почти опустел, большинство сотрудников уже разошлись, на столах горели одинокие лампы, на экранах мерцали заставки. Несколько человек подняли головы при моём появлении, проводили взглядами.
Я шла через зал с высоко поднятой головой, сжимая под мышкой толстую папку с документами. Доказательства. Чёрным по белому. Цифры, которые не соврут.
На улице было холодно и темно. Фонари уже зажглись, освещая парковку мутным жёлтым светом. Я дошла до машины, открыла багажник, аккуратно положила папку внутрь.
Села за руль. Завела мотор, но не поехала. Сидела, глядя перед собой на освещённые окна бизнес-центра, обхватив руль побелевшими пальцами.
Восемнадцать миллионов. За год. А сколько за все шесть лет? Он воровал. Выводил прибыль, которую мы могли тратить на семью, на дочь, на жизнь. И жаловался мне на кризис. На тяжёлую жизнь. На стресс.
Слёзы подступили к горлу… какая же я была дурой. В какой момент я отупела, так безоговорочно доверилась? А он? Как он мог? У нас семья, дочь… он думал о дочери?
Глубоко вздохнув, сейчас не время раскисать, — я включила передачу и выехала с парковки…
Дома меня встретили запах жареной картошки и мамин голос из кухни:
— Оля, ты приехала? Иди скорее, мы с Лизой ужин готовим!
Я разделась, повесила пальто. Посмотрела на себя в зеркало: лицо бледное, усталое, но сухое. Никаких слёз. Я справилась.
— Мама! — Лиза выбежала из кухни, обняла меня за ноги. — Мы котлеты делали! Я сама фарш мешала!
— Умница, — я погладила её по голове, постаралась улыбнуться. — Сейчас приду, только руки помою.