Я бросила все дела, предупредила Аллу Сергеевну, что уезжаю, и помчалась к Марине. Всю дорогу я представляла себе эту встречу, гадая, как будет выглядеть женщина, которая помогала моему мужу меня обворовывать.
Кабинет Марины я уже знала наизусть: книжные полки вдоль стен, массивный стол, вид на переулок за окном, где всегда стояли одни и те же машины.
Елена Васильевна Ратманова оказалась совсем не такой, как я себе представляла. Почему-то мне виделась хищница: яркая, уверенная, с хватким взглядом и дорогими украшениями. А передо мной сидела уставшая женщина лет пятидесяти пяти, с поблёкшими светлыми волосами, собранными в небрежный хвост, и глубокими морщинами вокруг рта. Одета просто: серый свитер, тёмные брюки, никаких колец и серёжек. Руки она держала на коленях, сцепив пальцы так крепко, что побелели костяшки.
Она боялась. Это было видно невооружённым глазом, в том, как она сидела на краешке стула, как вздрагивала от каждого звука, как избегала смотреть мне в глаза.
Хорошо. Пусть боится.
— Итак, — Марина открыла папку, лежавшую перед ней на столе. — Елена Васильевна, вы понимаете, зачем мы здесь?
Ратманова кивнула, не поднимая глаз.
— Понимаю.
— Тогда давайте сразу к делу. — Марина говорила тем же ровным, деловым тоном, который я уже хорошо знала, но сейчас в нём появилась новая нотка, что-то холодное, стальное. — На данный момент у нас есть достаточно доказательств вашего участия в схеме по выводу денег из компании «Комфорт Плюс». Через ваше ООО «Вектор» и ваше ИП за шесть лет прошло более восемнадцати миллионов рублей. Это статья 160 — присвоение или растрата в особо крупном размере. До десяти лет лишения свободы.
Ратманова вздрогнула, как от удара. Её и без того бледное лицо стало совсем серым.
— Я… — она сглотнула. — Я не…
— Вы можете пойти соучастницей вместе с Андреем Викторовичем, — продолжала Марина, не обращая внимания на её попытки заговорить. — Или вы можете помочь следствию и избежать уголовной ответственности. Выбор за вами.
Тишина повисла в кабинете тяжёлая, почти осязаемая. Я смотрела на Ратманову и пыталась понять, что чувствую. Злость? Да, была злость: глухая, застарелая, как синяк, который уже не болит, но ещё не прошёл. Но было и что-то другое, чего я не ожидала. Что-то похожее на… любопытство? Передо мной сидел человек, который шесть лет помогал моему мужу обкрадывать меня. Почему? Зачем? Что она получала от этого, кроме денег?
— Мне нужны гарантии, — голос Ратмановой был хриплым, севшим. — Что если я расскажу всё, меня не привлекут.
— Гарантии будут оформлены официально, — Марина кивнула. — Соглашение о сотрудничестве со следствием. Но сначала я хочу услышать вашу версию событий. С самого начала.