Слышу, как хлопнула дверь, выхожу в коридор, в надежде, что всё было не со мной.
Она просто хотела сбежать, а сейчас вернулась, осознав, что не сможет без меня.
Но там не она, там Нонна. Она как змея приближается ко мне медленными шагами, смотрит так, будто пришла с сочувствием.
Нонна! Я знаю, какая она тварь! Знаю, что пришла позлорадствовать. Это она любит, как вампир заряжается негативной энергетикой и выпивает всю без остатка.
– Прохор, дорогой, я узнала, что произошло и… – перебиваю её, чтобы не слушать слов из её поганого рта.
– Заткнись! Пришла посмеяться? – хватаю её за шею и прибиваю к стене. – Это же ты подстроила, тварь! Ты отвлекла моё внимание, чтобы Ника успела сбежать! – её глаза мечутся по моему лицу, актёрское мастерство на высоте, но я-то знаю, что в её голове.
– Я ни при чём. – хрипит она. – Я всего лишь хотела сделать тебе приятно, откуда я могла знать, что твоя игрушка сбежит. – удерживает двумя руками меня за запястье руки.
– Мразь! – заливаю ещё порцию вискаря из горла. – Лучше заткнись, пока я не придушил тебя! – сильнее сжимаю её шею, она округляет глаза от страха быть задушенной.
Отпускаю руку и ухожу за барную стойку. На сегодня смертей достаточно.
Нонна подходит к бару, достаёт бокал и шампанское, наливает себе и садится напротив.
Я набираю номер Ерохина. Не могу быть в неведении, я должен знать всё:
– Мне нужна вся информация по поводу аварии недалеко от Рая. Чем быстрее, тем лучше. – отключаю телефон и продолжаю накачиваться спиртным.
Вискарь не даёт нужного эффекта, будто воду хлещу.
– Ты полюбил её? – участливо спрашивает, включая материнские нотки.
– Заткнись, Нонна! Уходи, я не хочу никого видеть! – что за чушь она несёт.
– Так может убиваться только влюблённый мужчина. – продолжает мне вкручивать в ухо.
Смотрю на её лицо, искажённое горечью. Типа ей не похрен на меня, типа она меня жалеет.
– Мне не нужна твоя жалость. – верчу головой и смотрю в окно.
Молнии сверкают, не прекращая, оплакивая вместе со мной Нику. Хреново не то слово, адская боль, выжигающая все остальные чувства.
Я не знаю, как относиться к измене Ники. Она казалась такой нежной и закрытой ото всех. Недоступной, как нечто запредельное. Не знаю, как жить дальше без неё. Это полный крах. Я пришёл к тому моменту, когда наступает полная безысходность.
– Прохор, давай, как в старые добрые времена, просто расслабимся и забудем этот страшный вечер? – вынимает из сумки маленькую коробочку, открывает, берёт таблетку, кладёт себе в рот, показывая пример, и двигает коробку ко мне.