И что вот мне с ним делать? Он же сейчас абсолютно всерьез. Не смотря на ошалевшее придурковатый вид и безмятежные голубые глаза, как у городских сумасшедших, Тимофей доказал, что на него можно положиться.
Он тянется рукой ко мне, треплет по плечу, будто пытается приободрить. Я улыбаюсь, но улыбка выходит кислой. Ирония судьбы: сын мужа от первого брака называет меня мамой, а родные дочки… Ну что дочки. Всё как в плохом сериале — заняли сторону папочки.
Интересно, это все моя вина? Огрехи воспитания, так сказать? Не понимаю. Растила же всех одинаково. Или просто люди разные, и дальше, как ни воспитывай, основа заложена при рождении? Я как педагог знаю, можно только скорректировать характер ребенка, но изменить полностью, не поломав его при этом, нельзя.
Так чего ждать от девочек, которые с детства относились к отцу как к Боженьке, сошедшему с небес на нашу грешную землю? Так что я даже не удивлена, что близняшки в итоге выбрали не меня, а великого светлоокого Казанского.
— Ом, — тихо шепчет Тимофей, — в конце недели Янус с Полинусом прилетают.
Я киваю, делая вид, что мне плевать.
Дожили. О прилёте собственных детей узнаю от пасынка.
Господи, как так вышло?
— Они просили меня встретить их, поговорить. Ну, до того, как они приедут к отцу, — продолжает Тим, — а я отказался. И кажется, немного им нагрубил.
— Немного?
— Ну, я от своих слов не отказываюсь, сестры у меня безмозглые! – Вспыхивает Тимофей. — И обзывал я их по делу, даже если со стороны это звучало грубо. Короче… че я тут перед тобой… посрались мы в хламину. Вот!
— Помиритесь, — говорю автоматически.
— Мы-то? Обязательно. А ты?
Молчу. Думаю.
Нет, я не удивилась их выбору. Это было предсказуемо, как финал дешёвой мелодрамы. Но от этого не менее больно. Потому что они – мои дети. Пусть взбалмошные, избалованные и… порой до того дурные девки, что иногда хочется, ткнуть их аккуратные носы в томик Макаренко, но… но это мои дурные девки, и я очень люблю их. И очень хочу, чтобы весь этот мрак между нами наконец закончился!
— Мы тоже помиримся, — наконец отвечаю. — Когда-нибудь.
— А если нет? Ты же видела этого… — Тимофей презрительно кривит губы. — Отец им такого наговорит, он же сам верит в то, что стал жертвой твоей тирании! Любовь у него истинная, млять! А она… она просто шлюха. Даже хуже, потому что шлюхи знают, что делают плохое, и где-то глубоко внутри стыдятся своего выбора, а Лена уверена, что ей все должны! По праву рождения обязаны и не понимает, почему ты еще не прибежала к ней на поклон.
— Тим, хватит, мне неприятно.