Щелкаю без остановки. Вот отец передает руку невесты жениху. Вот они поворачиваются к регистратору. Вот обмениваются клятвами. Невеста плачет, размазывая водостойкую тушь.
«Согласна ли ты, Анастасия…»
Мой желудок сжимается. Помню, как кричала «да» на весь зал, как гости аплодировали. Как была уверена, что это навсегда.
«Согласен ли ты, Михаил…»
У меня звенит в ушах. Душно. Нужен воздух, но я не могу выйти — идет самый важный момент.
«Объявляю вас мужем и женой!»
Поцелуй. Долгий, настоящий. Не для фотографий — во имя любви. Гости аплодируют, кто-то свистит, подружки невесты плачут.
Начинаются одаривания, тосты и, наконец, танцы, когда я могу передохнуть.
Иду к окну. Нужен глоток воздуха. За стеклом уже темно, горят фонари, снег кружится в их желтом свете. Красиво. Как в снежном шаре. Каждый год друг детства дарит мне их, чтобы ни случилось…
— Девушки! — кричит Невеста. — Бросаю букет!
Подружки невесты собираются в кучку, визжат, толкаются локтями. Поднимаю камеру, чтобы снять момент. Настя поворачивается спиной, раз, два…
Букет летит прямо в объектив. Инстинктивно выставляю руку, и цветы шлепаются мне в ладонь.
Зал взрывается аплодисментами.
— У фотографа! Фотограф поймала!
— Теперь точно замуж выйдет!
— В этом году еще свадьба будет!
Улыбаюсь. Машу букетом. Изображаю радость, пока внутри все сжимается в ком.
Видеограф нас снимает. Мы с невестой, я с букетом, она обнимает меня, как родную сестру. На фото потом буду улыбаться — профессионально, правильно. Никто не догадается, что внутри у меня метель похлеще той, что за окном.
Еще два часа съемки. Первый танец молодых, танец с отцом, разрезание торта. Но я больше не могу. Просто физически. В горле ком, в глазах жжет, руки дрожат так, что камера ходит ходуном.
— Я на минутку, — бормочу ассистенту невесты и выскальзываю в коридор.
Запираюсь в кабинке. Сажусь на крышку унитаза, обхватываю колени руками.
И тут прорывает.
Вой начинается откуда-то из живота, поднимается к горлу, рвется наружу. Беззвучный. Я же профессионал, нельзя, чтобы услышали. Зажимаю рот ладонью, но слезы все равно текут. Горячие, соленые, размазывают тушь, капают на платье, оставляя серые пятна на черной ткани.
Плачу по всему сразу. По разводу. По трём годам притворства. По тому, что поймала чертов букет. По невесте с её настоящим счастьем. По себе в белом платье три года назад. По Антону, который «не может больше притворяться». По жизни, которая свернула где-то не там, и я даже не заметила где.
Вспышка. Ещё одна. И ещё.
Последние кадры. Невеста кружится в своём платье цвета шампанского, жемчужные нити в её волосах ловят свет хрустальных люстр. Красиво. Идеально.