— Пуфтите! Они меня убить хофели! — рыдает любовница, размазывая слезы по лицу.
Доктор переводит суровый взгляд на меня и Наташу.
— Посторонним немедленно покинуть палату! — командует подруге, указывая на дверь. А затем смотрит на меня: — Верещагина? Вы почему вскочили с постели? У вас глубокий обморок в анамнезе и авария! А ну-ка быстро легли на место!
— Никуда я не лягу, — отвечаю ровным, ледяным тоном, глядя ему прямо в глаза. — Где моя одежда? Я пишу отказ от госпитализации. Мне нужно к дочери…
Доктор еще что-то говорит, но я не слышу. Звуки доносятся словно сквозь толщу мутной воды.
Подхожу к тумбочке, резко выдвигаю ящик и достаю сумочку. Телефон мертв — черный экран безжизненно бликует в свете больничных ламп. Разрядился. Плевать.
Разворачиваюсь и решительно иду к выходу из палаты. Наташа, ошарашенно хлопая глазами, семенит следом. Придурочная Эльвира на своей койке продолжает скулить и ругаться, но для меня это уже просто белый шум. Пустое место.
В коридоре нас перехватывает дежурная медсестра. Женщина в летах преграждает путь, нахмурив брови:
— Верещагина! Куда это вы собрались? Вас еще не выписали! Хотите уйти — нужно написать официальный отказ от госпитализации, подписать бумаги…
Я молча, даже не сбавляя шага, обхожу ее по дуге и продолжаю свой путь по длинному коридору.
Пошли вы все со своими бумагами…
— Женщина, я охране позвоню на пост, вас не выпустят! — несется в спину.
Опускаю взгляд вниз. На моих ногах надеты безразмерные, затертые до дыр больничные тапки из кожзама. Интересно, куда делись бежевые босоножки — остались в машине Руслана, потерялись на дороге или в скорой? Неизвестно.
И, что самое удивительное, меня это совершенно не смущает. Я бы сейчас и босиком пошла по битому стеклу, лишь бы скорее вернуть дочь.
Мы выходим на крыльцо приемного покоя. В лицо бьет раскаленный воздух.
— Наташ, — останавливаюсь и поворачиваюсь к подруге. — Вызови мне такси со своего телефона, мой сел. До Комарова, к свекрови.
Наташа судорожно достает мобильный, тычет пальцами в экран, но при этом с тревогой заглядывает в глаза:
— Лен, а давай я с тобой поеду? Ну мало ли… Вдруг ты опять в обморок упадешь? Или с Александрой Сергеевной помощь понадобится, она же женщина скандальная.
Криво усмехаюсь. Губы слушаются с трудом.
— Спасибо, Наташ. Ты со мной сегодня уже съездила один раз. Мне хватило.
Подруга замирает, опустив телефон. В ее глазах плещется настоящая паника.
— Ленка, да что с тобой такое?! — срывается на отчаянный шепот. — Тебя будто подменили! Ты какая-то… неживая! Злая! Холодная! Будто это и не ты…