Развод. 10 лет за измену — Ольга Гольдфайн

Те, кто был нам дорог, иногда возвращаются к нам в наших детях…

Лена

Олег встречает меня на перроне. Вижу его высокую фигуру в темном пальто еще из тамбура, и у меня перехватывает дыхание. Едва двери вагона с шипением разъезжаются, вылетаю наружу, бросаю чемодан прямо на заснеженный асфальт и с разбегу бросаюсь к мужу на шею.

Вцепляюсь в него мертвой хваткой и реву белугой. Прямо здесь, на виду у десятков спешащих пассажиров.

Меня трясет крупной дрожью. Невыносимо больно, дико страшно и до одури стыдно, что не послушалась мужа. Поперлась одна спасать душу, а в итоге, кажется, окончательно лишилась рассудка. Сделала себе только хуже.

Резников ничего не спрашивает. Крепко обнимает, прячет мое лицо на своей груди, гладит по дрожащей спине, словно маленького, перепуганного ребенка.

Затем мягко отстраняет, подхватывает чемодан, ведет к машине и бережно помогает сесть, включая печку на максимум.

Дома, сидя на кухне с кружкой горячего чая, рассказываю все мельчайших подробностях. Как проходила отчитка. Какой липкий ужас царил в том тесном храме. Как дергалась голова у студента в красной куртке, и как мои мышцы начали повторять этот ритм.

И про голоса в голове…

— Я читала интервью, Олег, — шепчу, глядя в чашку. — И я слышала их — голос журналистки и голос Якубовича. Прямо внутри своего черепа, понимаешь? Это не бесы, Олег. Это шизофрения.

Жду, что муж отшатнется. Посмотрит на меня как на сумасшедшую. Но Резников лишь накрывает мои дрожащие пальцы своими ладонями и уверенно произносит:

— Ничего, Лен. Мы найдем хорошего психиатра. Сейчас все лечится.

Его спокойствие немного заземляет, но настоящая встряска ждет впереди.

Утром, едва я открываю глаза и пытаюсь поднять голову от подушки, как меня резко скручивает приступ тошноты. Но она какая-то другая…

На ватных ногах плетусь на кухню. Готовлю завтрак, впихиваю в себя пару мягких кусочков омлета — и, на удивление, становится чуть легче. Желудок успокаивается. Ровно до того момента, пока Олег не открывает упаковку сыра с плесенью.

Острый, специфический запах бьет по рецепторам, как химическое оружие. Желудок делает кульбит, я судорожно зажимаю рот рукой и пулей лечу в туалет. Увы, омлет не задерживается…

Умываюсь ледяной водой, опираюсь дрожащими руками о раковину. В дверях появляется встревоженный муж.

— Лен, я постараюсь сегодня найти врача, — твердо обещает. — Так больше продолжаться не может.

Из-за его спины выглядывает Аленка. Она смотрит на меня огромными, полными тревоги глазами. Моя девочка так выросла, уже учится в школе, но из-за моих болезней она тоже постоянно находится в стрессе. Постоянно беспокоится обо мне.