— Хорошо, — киваю.
Он верит мне.
Даже когда не понимает.
И это дает мне силы сделать первый шаг в неизвестность…
В маленькую, аскетичную гостиницу, расположенную недалеко от монастырских стен, приезжаю уже под вечер.
Времени нет. Не разбираю чемодан, не смотрю в окно. Просто бросаю вещи на кровать, наспех повязываю на голову платок и почти бегом устремляюсь к воротам обители.
Я боюсь опоздать. Боюсь упустить что-то жизненно важное.
Вечерняя служба уже началась. Огромный древний храм потрясает своим молчаливым величием. Кажется, его стены впитали в себя столетия молитв, скорби и надежды.
Чувствую себя крошечной песчинкой под высокими, расписанными сводами. Лица святых с потемневших от времени икон смотрят на меня строго, будто видят насквозь всю мою гниль, всю мою тьму…
И тут я слышу хор.
Мужские голоса, бархатные, обволакивающие и в то же время пронзительные, проникающие в каждую клеточку тела, возносятся под самый купол. Каждый звук проходит сквозь меня, вибрирует в костях, задевая самые потаенные, самые глубокие струны души.
Это не просто пение. Это божественная терапия…
Нахожу глазами икону Богородицы, осторожно обходя прихожан, иду к ней. И снова не могу сдержаться. Слезы текут сами, сплошным, горячим потоком, обжигая щеки.
Тьма внутри меня бунтует. Она не желает сдаваться.
Комок в солнечном сплетении ворочается, как живые змеи. Ледяные тиски сдавливают шею, в голову будто вбивают раскаленные гвозди.
Меня мутит, мир плывет перед глазами. Хочется убежать, упасть, скрыться от этого всепроникающего света. От этого чистого звука, который причиняет почти физическую боль.
Но я не схожу с места.
Цепляюсь взглядом за лик Божьей Матери и шепчу одними губами: «Я выстою! Выдержу! Не сдамся!»
Чувствую, что мне нужно выстоять всю службу. Остаться до самого конца.
Не бороться с болью, а принять ее. Отдаться на волю Господа, потому что все, что со мной происходит — на пользу.
Все — ради исцеления.
Жгите! Выжигайте эту мразь из меня!
Ночью во сне ко мне приходит мама. Не призрак, не страшный образ из кошмара, а такая, какой была еще до болезни.
В небесно-голубом легком платье, молодая, красивая. Она садится на край моей кровати и просто гладит меня по волосам. Молчит. Лишь смотрит с такой безграничной, всепрощающей любовью, что мое сердце разрывается от нежности, не в состоянии вместить этот водопад тепла.
Я не плачу. Просто тону в ее взгляде. И впервые за долгие годы чувствую себя в безопасности. Под ее защитой.
Утром просыпаюсь одна, но ощущение присутствия мамы, ее любви, остается со мной.