Снова втапливаю педаль газа в пол, и внедорожник срывается с места, унося нас в сторону первой городской. Наташа на заднем сиденье тихо гладит подругу по бледному лицу, убирает прилипшие пряди волос. В салоне повисает тяжелая, звенящая тишина.
Ее нарушает капризный голос:
— Руслан, отвези меня домой.
Кошусь на Элю:
— Не сейчас. Позже.
— Ко мне подруга должна зайти, — не унимается эту безголовая кукла, демонстративно цокая вишневыми ногтями по экрану смартфона. — Мы в клуб, вообще-то, собирались. Мне переодеться надо.
Крепче перехватываю руль.
— Эля, если ты сейчас не замолчишь, я тебя прямо здесь высажу. На ходу.
Лутова тут же меняет тон, растягивает губы в сладкой улыбке и кладет ладонь мне на колено:
— Да ладно, мой лев. Не рычи. Что я, не понимаю, что ли: мать твоей дочки сейчас важнее, чем я. Я же не бесчувственная.
— Верещагин, ну что ты за урод! — подает голос с заднего сиденья Наташа. Ее трясет то ли от страха за Ленку, то ли от злости. — Приехал за умирающей женой с любовницей! Совсем ни совести, ни мозгов не осталось?!
Меня прорывает. Вот еще она мне будет претензии предъявлять!
— И ты тоже заткнись! — рявкаю в зеркало заднего вида. — Я еще узнаю у Ленки, что вы там, в этих трущобах, делали!
— Шалаву твою хотели извести! — выплевывает Лебедева с такой ненавистью, что звенит в ушах. — И тебя импотентом сделать! Разве непонятно?!
Что?!
Бью ногой по тормозам. Машина встает как вкопанная посреди дороги. Меня окатывает слепой яростью.
Эти две дуры ходили к бабке-колдунье?! Из-за ревности?!
— А ну, обе вышли из машины, — чеканю, глядя перед собой.
— Русичка, — Эля округляет глаза и вжимается в кресло. — А меня-то за что?! Я ведь сижу, молчу, слова тебе плохого не сказала! Их высаживай, а меня домой отвези. Я тебе потом приятно сделаю, стресс сниму.
С силой выдыхаю через нос, пытаясь взять себя в руки, и снова давлю на газ. Машина трогается с места.
— Еще раз. Кто-то из вас. Откроет рот, — произношу с расстановкой, — и дальше пойдет пешком. Усвоили?
Некоторое время едем в тишине, прерываемой только гулом мотора. И тут на заднем сиденье раздается тихий стон.
Лена начинает шевелиться. Распахивает глаза, тяжело дыша.
— Наташ… — голос жены звучит слабо, хрипло. — Где мы?
— Леночка! — Лебедева тут же склоняется над ней. — Как ты? Тебе лучше? Пришла в себя?
Ленка медленно, с трудом садится, опираясь руками о сиденье. Поднимает затуманенный взгляд. Смотрит в салонное зеркало на меня. Потом переводит глаза правее. На сидящую рядом со мной ухоженную, разодетую красотку.