Следующий вдох дался нечеловеческим усилием.
— Эй, ты… чего? Так… так обиделся? Я не хотел, правда, — растерянно бормотал Адиль.
Генеральный уже вызывал скорую.
***
— Ромуальд, ты совсем с глузда съехал? — дружелюбно поинтересовался Андрюшков, по одному извлекая из шуршащего пакета апельсины и пирамидкой складывая на тумбочку. — До чего ты себя довел? Что вообще творишь со своей жизнью?
— Не знаю, — вяло отозвался Роман. — Вот там в углу стул есть, садись… Капельницу только не смахни.
— Лерка где?
— Лерка? Она от меня ушла.
— Ромуальд, ты что, дебил?! Беги за ней, кайся на коленях, обещай золотые горы, хоть тушкой, хоть чучелком возвращай ее!
— Думаешь, она… вернется?
— Ну а зачем, по-твоему, бабы уходят? Чтобы их возвращали, конечно. Давай, как только выпишут, ноги в руки — и вперед!
Роман невесело усмехнулся:
— А я думал, ты Леру не любишь, считаешь меркантильной…
— Мало ли, кого я люблю или не люблю. Лере, конечно, удобно было тебе на шею сесть и ножки свесить, но не в этом дело же, а в том, что ты-то все равно без постоянной женщины не можешь. И новая голодная самка тебя попросту сжует заживо и косточки выплюнет. А Лера… она тебя берегла, потому что давно на тебя ставку сделала.
— В смысле «ставку»? Я что, лошадь на бегах?
— Вроде того. Все мы для них — лошади на бегах. Помнишь, ты тогда в больничке той подмосковной какую-ту инфекцию подхватил, тебя еще в реанимацию катали через день? Так вот, мы с Леркой когда от тебя уезжали, она всю дорогу ревела. Я уверен был — сейчас ее высажу у метро, она быстренько слезки вытрет и поскачет искать, куда бы получше инвестировать свои тогда еще вполне товарного вида прелести, а тебя бросит подыхать в этом клоповнике. Но нет, она оказалась умнее…
— Ну, наверное, не настолько умнее, раз ушла в итоге.
Андрюшков посмотрел на Романа со странным каким-то выражением:
— А ты не понимаешь, да? Лера-то свое получит, не мытьем, так катаньем. А вот ты… Говорю тебе — беги, возвращай ее. Может, не поздно еще. Или тебе так дорога твоя эта, как ее… Марина?
— Катя.
— Ну Катя, какая разница. Или ты всерьез думаешь, что… Вот все-таки ты умный-умный, а дурак, Ромуальд. Ну сообрази своей айтишной башкой — чего эта Катя в тебе нашла? Твои больные легкие или твой намечающийся простатит ее с ума сводят, да?
— Прекрати, а…
Роман и сам уже все понимал. Да что там — понимал с самого начала. Катя его не обманывала, не говорила ни про какие чувства. Ничего не требовала, не выносила мозг. Что это может означать? Уж точно не великую любовь. Женщина, которая любит, никогда не согласится быть запасным аэродромом. Лера вот, например, не согласилась.