— Вы поймите! Я впервые за много лет почувствовал себя живым! Мы с женой давно приелись, притерлись, привыкли друг к другу, а тут… Лизоньке двадцать пять, это столько же, сколько я в браке! У нас с Лизой такие чувства — вулкан, ураган, цунами!
Ответы юриста звучали, как «Бу-бу-бу, бу-бу-бу».
В субботу Лера отсняла свою первую свадьбу. Как и предупреждала Тамара, это было мероприятие с густым вайбом мухосранского шика. Невеста в чересчур тесном для нее платье-торте, бухой уже к середине празднества жених, тошнотворные конкурсы от тамады, тосты как соревнование в едва завуалированной пошлости. К бросанию букета друзья жениха наклюкались так, что оттеснили визжащих подружек невесты и устроили кучу-малу. Потом пузатый дядька со свинячьими глазками зажал Леру возле туалета и попытался облапать; она вырвалась, но едва не разбила объектив.
Однако новобрачные хотели получить память о своем главном дне, начале долгой и счастливой семейной жизни — и они ее получили. На фотографиях вся эта вакханалия выглядела если не элегантной, то веселой и даже где-то милой.
Такого плана работа была немыслима для Ромкиной жены, любимой и защищенной. Но жизнь изменилась. Следовало привыкать.
Траченный молью герой-любовник занял двадцать минут из назначенного Лере времени. Когда он наконец вышел от юриста, вытирая пунцовую лысину, Лера еще немного подождала и постучалась.
— Войдите, — ответил юрист и, окинув Леру взглядом, равнодушно спросил: — Разводитесь?
— Да.
Юрист оказался не особо похож на энергичных, подтянутых адвокатов из американских сериалов. У него были мясистый нос с расширенными порами, короткая седеющая щетина и обвисшие веки, придающие взгляду апатичное выражение. Глянув в монитор, он записал на стикере время — 15:25.
— У меня консультация оплачивается по часам, — пояснил он. — Вы можете рассказать мне историю своей жизни и развернуть всю гамму своих переживаний. Так многие делают. Мне-то это на руку. А в ваших интересах все-таки сразу перейти к делу. У вас с супругом есть дети? Заявление на развод уже подали?
— Детей нет, заявления тоже нет, — вздохнула Лера. — Мне… муж изменил. Но это не имеет значения, да?
— Для раздела имущества — ни малейшего, — лениво подтвердил юрист. — Мы не в Америке, прочувствованных речей в суде никто не произносит, только бумажками обмениваются. Раз нет детей, то ничей моральный облик суд не волнует, только имущество. Квартиры, земельные участки? Машины? Банковские счета?
— Счета есть, но я не знаю, в каких банках и сколько там, муж сам этим занимается… занимался. Из существенного только квартира — трешка в новостройке бизнес-класса, ипотека погашена. Есть еще доля в даче и в подмосковной квартире, но это мне от папы в наследство досталось, оно же не делится, так?