Сильнее всего в память врезался один гарнитур цвета «грязный персик». Подвесные шкафчики располагались так высоко, что до верхней полки Лера могла дотянуться, только стоя на табуретке. А в нижних тумбах вечно что-то терялось в глубоких недрах. Она помнила, как каждый раз приходилось нагибаться в три погибели и на ощупь искать банку с гречкой, задвинутую куда-то в задний угол.
И вот наконец-то она в кухне, обставленной так, как ей хотелось всегда. Лера провела ладонью по столешнице из темного композита — идеально ровной, с едва заметным швом примыкания к стене. Встроенная техника пряталась за фасадами из массива ясеня, который Лера выбирала по рисунку распила. Над рабочей зоной висел хромированный рейлинг, под которым выстроился в ряд поварской инвентарь.
Особенно Лере нравился угловой шкаф. Она нажала на кнопку, и механизм плавно выдвинул узкую высокую секцию с разделителями — специальное отделение для бутылок. В верхнем ряду масло — подсолнечное, оливковое, льняное. В нижнем — вино, но это не сегодня, потому что розовое приложение в телефоне определило благоприятный для зачатия день.
Лера улыбнулась. Их с Ромой любовь выдержала испытание многолетней неустроенностью. Так как же славно все сложится теперь в этом чудесном доме!
Лера достала из холодильника филе индейки, молодую, с прозрачной кожицей, картошку и свежие овощи для салата. Пискнул телефон — сообщение от контакта «Щеночек»:
«Малыш, сорян, не жди к ужину — встречаюсь с Андрюшковым. Твой глупый щен заработался и забыл предупредить!»
Лера нахмурилась. Она не любила, когда Рома ужинал не дома — закажет наверняка все жирное и жареное, а сверху зальет пивасом. И еще больше она не любила Андрюшкова — лучшего и, по большому счету, единственного Роминого друга. Андрюшков был свидетелем на их свадьбе и перед регистрацией раз сто повторил «Беги, Ромео, беги — я прикрою», заливаясь мерзким гиеньим хохотом. Сейчас Андрюшков заделался бизнесменом, владел десятком цветочных ларьков — но шуточки отмачивал прежние.
«Почему ты вообще разрешаешь мужу дружить с этим мудэшником?» — брюзжала Ирка. Лера только закатывала глаза. Ирка привыкла помыкать своим плюшевым Валиком, а в ее, Лериной семье даже речи не могло идти о запретах и разрешениях. Они — взрослые люди и с уважением относятся к личному пространству. А потом, Андрюшков был у Ромки единственным другом — скорее, просто потому, что надо же кого-то иметь на этой роли, чем из-за общности интересов и устремлений. В их семье душой компании была Лера, это она вечно собирала на отцовской даче тусовки, зависала в десятках чатов, вон, даже в танцевальную студию Ромку затащила и с тех пор регулярно выводила на вечеринки.