Зарычав больше не от боли, а от обиды и чувства стыда, серафим подтянулся по рукояти, щупальца ударили по мне, в ноги, в плечо, один скользнул по щеке. Побежали сообщения о получении урона. Он небольшой, всего в несколько тысяч, но серафим может атаковать очень быстро, и, поскольку щупалец шесть, то даже мои почти сто тысяч очков здоровья быстро сойдут на нет.
Я ударил еще одним проколом, а затем резко рванул вверх, закружился во все стороны, пытаясь сбросить противника. Серафим выпучил глаза, вцепился в рукоять, продолжая бить щупальцами. Я же в ответ бью гравитационными проколами прямо по рукам. Один, два, но пальцы противника никак не разжимаются, да, кожа обдирается, зеленая кровь струйками стекает по рукам, но видимого урона не заметно. Заряд в перчатках должен вот-вот кончиться, а нужно сохранить его для других. Сколько же очков жизни у этого серафима-героя, раз столько попаданий не подвели его к критической черте, за которой подобные ранения сопровождаются переломами или отрывом рук.
Противник успел просадить мне очки жизни до половины, и я, понимая, что так продолжаться не может, завертелся как волчок и заметил, что пальцы серафима-героя начинают скользить из-за крови. Впрочем, скользят они недостаточно быстро, чтобы надеяться, что у меня получится его сбросить до того, как очки жизни дойдут до нуля.
«Шестерня, сейчас я спикирую вниз, и брошу его на тебя, попробуй заколоть! »
‘ Понял’ .
Я резко закружился в воздухе и стремительно помчался вниз. Шестерня отбил меч одного из воинов, а затем поднял взгляд и чуть присел. Я со всей доступной скоростью направил серафима-героя на Шестерню, словно пытаясь заколотить им своего товарища. Шестерня резко вскинул клинок, ударив на противоходе. Раздался хруст. Меч легко вошел в плоть, острие выглянуло из груди. Серафима выгнуло, пальцы разжались, а я смог выхватить молот, взлететь и тут же убрать его в инвентарь.
Герой сжал зубы, щупальца вытянулись и впились в пол. Обретя опору, он резко поднялся и тут же отпрыгнул, а клинок выскользнул из раны.
Сжав и разжав пустые руки, он вскинул голову, на лице гнев, я улыбнулся и, отсалютовав одной рукой, в другой сформировал огненный шар и метнул в него.
Чума тем временем уже расправилась с тремя магами, еще один при смерти. Уничтожен также и жук. Сама она насылает проклятья, накладывает дебаффы, временно запрещающие колдовать, оживляет мертвецов, заставляя атаковать товарищей. Призыватель с выражением полного отчаяния на лице вызвал какого-то неведомого монстра, помесь ящера и волка, размером с легковой автомобиль. Шерсть у него блестящая, словно сделана из адамантия или, по крайней мере, имеет его в своем составе.