Если так и продолжим сдерживать атаки, мои заклинания рано или поздно добьют противников. По крайней мере, так можно было бы сделать, если бы не одно но. И это «но» — герой-серафим.
Боец с мощным молотом продолжает без устали напирать на Шестерню. От ударов тот еле держится на ногах, щит весь измят, в нескольких местах его пробило до дыр. Если бы не лечение и не баффы Вишни, то Шестерня уже давно бы свалился. Из-за этого Ласке тяжелей, потому что ее, сменяя друг друга, атакуют двое противников. Я помогаю ей тоже, закидывая заклинания, но даже так ее уже успели достать несколько раз — пару раз мечом и раз шесть щупальцами с заостренными насадками из адамантия.
Очередной удар молота заставил Шестерню отступить на полшага. Если серафиму-герою удастся пробить брешь в нашем строю, то остальные воины ворвутся, и мы реально окажемся в опасной ситуации.
Я сжал зубы, а затем сформировал черный шарик с помощью перчатки и подхватив его встроенным в перчатки телекинезом, направил в воинов слева. В другой руке сформировал еще один шарик уже сам, подкинул, и после секундной задержки, применив на него телекинез, направил на противников справа, что сражаются с Лаской. Как только атаковал, дождался выкриков боли, после чего тут же рванул наверх. Этого мгновения передышки, что я дал Ласке и рыцарю смерти, должно хватить, чтобы выстоять без моей поддержки, пока буду сосредоточен на помощи Шестерне. Подлетев под потолок, я сделал вираж и замер, как паук, что готовится наброситься на жертву, ну или как кобра.
Герой-серафим с мощным выдохом ударил по щиту Шестерни. Раздался звон, и измолоченный щит упал на землю. Я тут же рванул вниз. И как раз в тот миг, как герой-серафим занес молот над головой, я схватил молот прямо за рукоятку и рванул вверх. Потеряв опору, серафим так и не смог нанести удар, смешно заболтал ногами, еще не понимая, что произошло.
Наконец поднял голову вверх, в глазах его растерянность, но стоило увидеть меня, как сощурился и оскалился. Шестерня тем временем воспользовался ситуацией, выбросил меч вперед, острие ударило в живот. Серафим захрипел, стал дергаться, но я крепко держу молот даже одной рукой — спасибо прокачанному телосложению и баффам, наложенным Вишней. Другую руку я направил на серафима. Встроенный в перчатку гравитационный прокол ударил прямо в голову беспомощно висящего противника. Он зарычал от боли, нос хрустнул, губы изодрало, с подбородка закапала кровь. Шестерня тем временем нанес второй удар. Кажется, что прошла вечность, но все действия: захват молота, подъем в воздух и наши с Шестерней атаки — длились лишь мгновения.