С шумом, прерывисто вздохнула. Потом еще в компанию икнула. В один глоток допила его кофе.
Влад не хотел поворачивать голову и смотреть на нее. Женских слез он не любил – а кто их любит, кроме самих женщин? Да и выглядят женщины после слез не очень. Но почему-то именно это Влад и сделал – повернул голову и посмотрел на Марину. И почему-то ничего, кроме ее глаз, не увидел. Они какое-то время так и сидели молча, не говоря ни слова. Влад по-прежнему чувствовал виском любопытный взгляд баристы.
А потом Марина снова ткнулась лбом ему в плечо. Но в этот раз, слава богу, уже без слез.
– Спасибо, – тихо проговорила она. – Я, если честно, не ожидала, и… Ты просто… Я не думала, что такие люди бывают. Ты необыкновенный. Особенно после того, что я сделала…
– А почему, кстати? – это был, наверное, не очень уместный вопрос. Но слушать о том, какой он необыкновенный, Владу хотелось еще меньше.
– Почему что? – Марина подняла голову с его плеча. – Почему я хотела… думала, что ребенок от тебя?
– Это как раз понятно, – не стал углубляться в скользкую тему Влад. – Что тебе было не так со мной? Если ты захотела еще и… этого?
Такая тема разговора и такие вопросы по-прежнему казались Владу очень странными. Но на фоне подгузников, роддома и плюшевых мишек – все же гораздо более нормальными.
Марина еще раз вздохнула. Но взгляд не отвела.
– Сама себя спрашиваю. Хотя… – она дернула плечом. – Наверное, просто влюбилась. Когда творишь какую-то лютую дичь, это, наверное, из-за нее. Из-за любви.
Отличное определение. И объяснение всему заодно. Если творишь лютую дичь – значит, влюбился. Получается, сам Влад никогда не любил, потому что тяги творить лютую дичь за собой не замечал. Разве что вот сейчас – но здесь явно дело в чем-то другом. Может, эта ведьма с ершиком – и в самом деле ведьма. Ну как заговорила она его.
А ведь выходит так, что и Марина его не любила – раз не творила из-за Влада лютую дичь. Ну, это, в общем-то, и не обидно даже. Никто никого не любил, никто никому сердца не разбил. Разве что рога… неприятно, да.
Что-то, наверное, отразилось на его лице, потому что Марина вдруг виновато опустила глаза.
– Знаешь, я, правда… Уже собиралась тебе сказать, когда ты сам… И я понимаю, что это выглядит очень… некрасиво. И подло. Я реально потеряла голову.
Голову потеряла, но спать со мной продолжала. Почему? Влад не стал задавать этот вопрос. Какая на самом деле теперь уже разница. Вместо этого ему вдруг пришла в голову неожиданная, и как ему показалась, очень уместная мысль. И как он раньше об этом не подумал?