Она — испугана, растеряна, предана самыми близкими людьми, если кроме реципиента считать и наставника. Я сам — только что погибший от удара молнии, крайне удивленный происходящим вокруг. Мы словно нашли друг-друга, и послужили друг для друга той самой соломинкой, за которую можно уцепиться.
— Не бросишь же, да? — повторила заметно волнующаяся Наоми.
— Как я могу тебя бросить?
Наоми долго молчала, потому сглотнула ком в горле и обняла меня.
— В прошлой жизни у тебя не было сестры? — шепнула она едва слышно мне на ухо.
— Не помню. Но почему-то кажется, что нет. Ты первая, и я очень этому рад.
Наоми отстранилась, глядя на меня сквозь слезы, потом снова обняла и зашептала на ухо:
— Я думала, что мой Рейдзи — тот, что любил меня, давным-давно умер, а это не так. Ты здесь, и я очень этому рада.
Несколько часов после этого разговора мы провели в молчании. Наоми обдумывала происходящее, я периодически проваливался в дрему. Которая слетела, когда мы начали снижаться. Болтало прилично, хорошо хоть вышедший из кабины один из членов экипажа заранее предупредил, что погодные условия непростые. Мы нервничали оттого как самолет болтало, а мужчина из экипажа воздушного судна нервничал, глядя на меня без маски. Ну да, я же про нее забыл совсем — надел, чтобы никого больше не расстраивать.
Когда самолет тяжело приземлился, на выходе мы увидели стену ливня, идущего по взлетно-посадочной полосе волнами под порывами шквалистого ветра. Небольшая часть посадочного перрона была отсечена от ночной темноты лучами прожекторов, в свете которых появился тяжелый армейский внедорожник. Он подъехал прямо к трапу, так что мы даже почти не промокли при пересадке.
Машина отвезла нас в одно из зданий неподалеку — модульная «одноразовая» казарма военной базы, что по антуражу сразу понятно. Разительный контраст с внушительными и старыми зданиями, в которых располагался штаб 14-й бронекавалерийской бригады в Белоцарске.
Но пусть здание казармы и выглядело невнушительно, зато в светлом и теплом помещении сразу отсекло звуки дождя и завывания ветра. Это сразу вызвало у меня ассоциацию с мультиком про котенка «Гава», которому нравилось бояться грозы на продуваемом чердаке, а не в теплой уютной гостиной. Тем более что нас встретили, накормили и напоили горячим чаем. После ужина отвели в комнату — переговорную, судя по широкому столу в центре, и оставили ожидать.
Ждали совсем недолго — вскоре дверь открылась и к нам зашел худощавый невысокий молодой человек. Ну, для меня «из прошлой жизни» молодой; для меня нынешнего, которому еще семнадцати нет, это был довольно взрослый мужчина лет двадцати пяти. В руке у него — именно в руке, а не за плечом, я заметил компактный городской рюкзак, который он как пакет нес.