Долго я думал — как еще вчера, так и уже сегодня, говорить ли ей об этом. Потом как-то вдруг понял, что ближе в этом мире человека у меня нет. Как и у нее теперь, и по здравому размышлению решил все же не держать эту тайну в себе. Тем более что странный незнакомец, который частично закрыл мои воспоминания, в отличие от Модеста Петровича на необходимость хранения секретов не напирал. Лишь советовал выбирать, кому открывать сию информацию.
«Сию информацию» — надо же, как с Модестом Петровичем пообщался, так набрался непривычных словооборотов. С другой стороны, мне уже начинает нравится местная манера общения. Не ушла из нее прелесть старины, которая как-то придает всему происходящему удивительный шарм.
Наоми между тем, осмысливая услышанное, еще больше отстранилась, глядя на меня расширенными глазами. Понятно, что она предполагала нечто подобное — особенно учитывая ее вопрос-утверждение, что я не ее брат. Но одно дело предполагать, другое — убедиться.
Хм, а не совершил ли я ошибку?
Нет, не совершил: после того как первый шок прошел, Наоми — уже осознанно, снова взяла меня за руку и доверчиво прижалась. После этого я рассказал ей все то, о чем мы недавно вели беседу с тайным советником из Третьего отделения. Наоми выслушала молча и довольно долго раздумывала.
— Что мы будет делать дальше? — наконец спросила она.
— Учиться. Становиться сильнее. Мстить, если получится. Потом жить, если получится.
— Мстить Лещинским? — снова отстранилась Наоми, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Этим? Им то за что? — даже удивился я.
— За то, что они с нами сделали.
Так, что-то я рассказал ей обо всем, а самое важное упустил. У меня похоже так бывает, когда ожидаю что собеседник должен понять все то же самое, что и я из обрывочных сведений.
— Лещинские — лишь случайные встреченные на пути препятствия. Не в их сторону нужно смотреть.
— А в какую?
— Ты же знаешь, как погибли наши родители?
Сказать «наши» вместо «ваши» мне оказалось очень непросто. Но я смог.
Глаза Наоми расширились, она явно обратила внимание и на сказанное, и то как это было сказано.
— Да, знаю, — сглотнув и явно заволновавшись, кивнула она.
— Как думаешь, это была случайность?
— Я не… — Наоми растерянно, и потерянно, на меня посмотрела.
— Это первый вопрос, с которым нужно разобраться. Сейчас давай поговорим о другом. Ты помнишь, как мы росли?
Снова оказалось непросто сказать «мы» вместо «вы», но уже полегче. Наоми после вопроса едва заметно вздрогнула, но продолжала смотрела прямо.
— Да. Я помню, как мы росли, — ответила она, выделив слово «мы» и вдруг взяв меня за руку.