— То есть ты будешь полностью контролировать дом?
— Да.
— И в туалете на меня будешь смотреть?
— В помещениях санитарного и личного доступа, таких как ванная комната, туалет, спальная комната и иные назначенные вами места я не буду вас видеть.
— Я подумаю над этим, — сообщил я Альбине, решив отложить вопрос.
Сняв маску, выдохнул. Да, дела…
«Я теперь являюсь частью вашей души», надо же. Вроде только начнешь привыкать к происходящему, так накидывает еще чудес.
— Рейдзи! Обед! — услышал я, как зовет меня Наоми.
Когда вышел из кабинета увидел, что стекла в мансардных окнах заменены, стены восстановлены, плазменная панель снова на месте и подключена. Не было только некоторой части мебели, но ее вроде как должны вскоре привезти. И строители, и ремонтники особняк уже покинули. Ушли и бойцы Соколова вместе с самим ротмистром — сообщив, что будут в соседнем особняке, а за нашим домом теперь ведется круглосуточное полное наблюдение. Мышь не проскочит — передала мне Наоми, хозяйничающая на кухне.
Сочиненный ею обед, после завтрака, совсем не удивил — сестрица-оборотень заказала всего очень много и разнообразно. Я наелся почти сразу, а Наоми все мела и мела со стола словно пылесос — куда только вмещается. Ну точно у нее энергия пережигается от превращений — меня даже от трети того что Наоми съела за недавние полчаса уже растащило бы, лежал и глазами только двигал.
Из-за стола не выходили долго. Расслабились — сидели, разговаривали обо всякой ерунде. Пользовались возможностью просто отвлечься от прошлого, где было мало хорошего, а также будущего, тоже сулившего мало приятностей.
Пока обедали, застольная беседа постепенно переросла в ужин, благо еды хватало. К серьезным темам переходить так и не хотелось, мы просто отдыхали — после нескольких суток постоянного напряжения. Отдельной темой послужило обсуждение и смех над обладателем бакенбард Павлом Ивановичем.
— Паша-а-а-аааа! — с явным удовольствием спародировала улетающий женский крик Наоми. Она, кстати, сначала расстраивалась несправедливостью — не понимая, почему я так просто отпустил обладателя шикарных бакенбард. Но после того как я вдумчиво ей объяснил свои мотивы, она со мной согласилась.
— Так. Рейдзи! — вдруг уперся мне пальчик Наоми в грудь, причем ее только что доброжелательный тон приобрел враждебные интонации.
— Да? — осторожно спросил я.
— Скажи, ты запомнил лицо этой шалавы?
Я честно попытался вспомнить. Но в памяти пустота: похоже на лицо Прасковьи Богдановны я даже и не смотрел. Наоми, кстати, именно этот момент уловила безошибочно.