Юля.
Машина тронулась с места, а я засмотрелась на Римира.
– Только не говори, что ты до сих пор в него влюблена, – скривилась моя не в меру проницательная подруга.
– Не-а, все давно прошло, – легко отмахнулась я. – Прошла любовь, завяли помидоры, особенно когда он нас с тобой некрасиво обзывал то кнопками, то полуросликами, то просто мелкими чикушками. Чикушки, кстати, были самые обидные.
Пару лет назад я действительно была безответно влюблена в старшего брата подруги, но он принципиально не обращал на меня внимания. А потом Римир переехал в собственную квартиру, мы почти перестали пересекаться дома у подруги, а с глаз долой – из сердца вон, и мои юношеские чувства со временем поутихли.
Мы стали видеться пару раз в год. Я принципиально не спрашивала у Серафимы, как дела у ее брата.
Пока у того не разболелся зуб, а подруга не решила, что умирать одной скучно.
Римир тихо посапывал, а Серафима открыла окна, чтобы сдуть невероятное амбре смеси коньяка и самогона. Самогон мы ему в коньяк подмешали для пущего эффекта, и то была целиком и полностью инициатива Марка.
Юля
Машина тронулась с места, а я засмотрелась на Римира.
– Только не говори, что ты до сих пор в него влюблена, – скривилась моя не в меру проницательная подруга.
– Не-а, – легко отмахнулась я, – прошла любовь и завяли помидоры, особенно когда он нас с тобой некрасиво обзывал то кнопками, то полуросликами, то просто мелкими чикушками. Чикушки, кстати, были самые обидные.
Пару лет назад я действительно была безответно влюблена в старшего брата подруги, но он принципиально не обращал на меня внимания. А потом Римир переехал в другой конец города, мы почти перестали пересекаться дома у подруги, а с глаз долой – из сердца вон, и мои юношеские чувства со временем поутихли.
Мы стали видеться пару раз в год, я же принципиально не спрашивала у Серафимы, как дела у ее брата.
Пока у того не разболелся зуб, а подруга не решила, что умирать одной скучно.
Римир тихо посапывал, а Серафима открыла окна, чтобы сдуть невероятное амбре смеси дорогого коньяка и не менее дорогого самогона, который мы ему в коньяк подмешали для пущего эффекта, но это была целиком и полностью инициатива Марка.
– Папа этот самогон как зеницу ока берег, говорил, что на рыбалке это незаменимое средство, – словно прочитав мои мысли, призналась Серафима и скривилась.
Количество кровников за нашу невинную выходку росло на глазах.
– А машину папа разрешил взять? – уточнила я.
– Не то чтобы разрешил, но если бы я спросила, то не разрешил бы, наверное, – отмахнулась Серафима.