Возражений у Макса было предостаточно, но, в очередной раз поймав себя на раздирании косы, он заодно вспомнил, что споры с его величеством — занятие долгое, унылое и практически безнадежное, а у него времени нет.
— Не будем спорить, — перебил он сына, который этого еще не сообразил и как раз намеревался что-то возразить. — Я попытаюсь выловить мэтра Вельмира и посоветоваться с ним, а вы не отвлекайтесь от работы. Оба ваши предложения я буду иметь в виду, но лучше всего будет, если вы все же придумаете что-нибудь насчет этих проклятых датчиков. И поскорее, потому что времени у Орландо не так много, а у вашего величества и того меньше — как только старания целителей дадут хоть минимальный эффект, вы утратите все преимущества призрачного состояния. Кстати, насколько заняты с вами специалисты пятой стихии? Возможно ли кого-то из них отвлечь или они вас держат постоянно?
— Не знаю, — честно отозвался король. — Они запретили мне там появляться. Я их нервирую.
— А у них хоть что-то получается?
— Сегодня рано утром, похоже, что-то получилось. Я на несколько часов вышел из теперешнего состояния и посетил, как мне кажется, ту самую бредовую реальность, где мы с вами встречались в конце Голубой луны. На этот раз там было невыносимо жарко, как на эгинском пляже, и какие-то хищные животные то и дело пытались отъесть мне ногу. Крайне неприятное ощущение, хотя рассудком я понимаю, что это объективно лучше, чем болтаться на грани, как сейчас.
— Подождите, вот когда вы в сознание придете, тогда и увидите, что такое «неприятное ощущение», — проворчал Диего.
— Спасибо, Кантор, — нашел в себе силы на иронию его величество. — Я приму это к сведению. А сейчас, пока я еще здесь, скажи Жаку, что мы возвращаемся к обсуждению возможных способов изоляции, ибо мэтр прав — нам не стоит терять времени. Мы закончили на том, что накрывать сам датчик бесполезно — это легко обнаружить. Итак, чем можно изолировать пассажира?
Макс кивком попрощался, чтобы не отвлекать людей от важного дела, и направился на поиски хоть кого-нибудь не столь занятого.
После целого дня, убитого на беседы с разнообразными идиотами, жлобами, подлецами, фанатиками и просто моральными уродами, Кайден чувствовал себя выпитым насухо рабом из «кормушки». Сил не было даже на ужин, не то что на размышления и раскладывание по полочкам полученных впечатлений. Зато как-то само собой пришло понимание, почему Харган так привязался к советнику и с каждым вопросом неизменно бегал к нему. В этой крысиной стае Шеллар был самым приличным человеком, при всей несомненной пакостности своей натуры.