С мрачным торжеством закрыл обоих в той же камере в подвале, сетуя на недостаток свободных клеток.
Клео уронила лицо в ладони и села на корточки у дальней стены, пропахшей сыростью, стараясь не опираться на израненную спину. Теперь, когда напряжение отступило, стало страшно, больно и стыдно. Обняв себя руками, крепко сжала ребра, чтобы не рассыпаться от рыданий.
Цепь пошевелилась, Даир отбросил ногой стрелу, присел рядом. Молчал. Только прижался теплым плечом. Так и сидели долго, в темноте и тишине. Где-то недалеко трещали факелы, другие узники гремели цепями и кричали проклятия.
– Ты теперь ненавидишь меня? – голос Клео был хриплым от пролитых слез.
Ноан ещё немного помолчал, подбирая слова.
– Тебя могут возненавидеть многие, ты права, – сказал, наконец. – Но уж точно не я.
Клео шмыгнула носом:
– Почему?
Даир повернул голову, его взгляд был полон нежности:
– Ты положила мир к ногам диктатора ради одной жизни. Моей.
Сглотнула, не веря, что смогла совершить такое. Ведь теперь из мести даже свои могут открыть на нее охоту. Прошептала в ужасе:
– Я теперь должница у всего мира.
Почувствовала, как волк нашел ее пальцы в темноте и сплел со своими:
– Мы с тобой должники. Не ты.
Положила голову ему на плечо. Даир поднял руку, перекинул цепь, обнял и прижал к себе. Уткнулась носом ему в грудь. Это был ее волк. Никому не отдаст.
– А где Риваль? – спросила тихо.
Положил подбородок ей на макушку.
– В другой камере в конце подвала.
– Как вы попали сюда?
– Очевидно, снотворное в гостевой трапезе. Очнулся здесь. Забавно, конечно, – Даир усмехнулся. – Если бы они потерпели, мы бы выложили им часть рецепта на блюдечке.
Клео погладила раны на его руках.
– Они тебя пытали?
– Не так сильно, как ты можешь думать.
Провела кончиками пальцев по его разбитой щеке. Слегка поморщился:
– Это царапина. Пройдет.
Клео подула на рану, потом приподнялась и прикоснулась губами. Почувствовала, как сильные мужские руки обняли талию. Даир прикрыл глаза, наслаждаясь лаской. Потом повернул голову и нашел ее губы. Поцелуй, украденный у судьбы под землей, в темноте и в плену, был сладким, как цветочный нектар. И нежным, словно молочный шоколад. Даир прижал Клео к себе, провел по спине и вдруг замер:
– Что это? – развернул к свету. – Почему ткань порвана? Это кровь?
Клео пошевелила плечами, высвободилась, но Даир задержал. Тихо охнула, ощутив теплые пальцы на свежих ранах. Волк молча и дотошно осмотрел рубцы от порки.
– Я убью его, – голос Даира был тихим и совершенно яростным. – Убью. Даю слово.
Клео почувствовала его губы на своей спине. Прикрыла глаза.