— Они же несовершэннолэтние, — кручинится азербайджанец, — а этот…
— Он тоже несовершеннолетний, как выяснилось, — следователь безжалостно кроет последний довод. — Причём моложе вашего сына и его друзей.
Немного подумав, Скоков добавляет перчику:
— Нет, ваш сын с друзьями много не получит. Тем более сами пострадали. Условно или штраф. Но точно что-то будет. Я ведь ещё могу им лжесвидетельство и оговор инкриминировать. Есть все основания. Ну что, отказ будем писать? Или давать делу ход?
— Слюшай, дарагой, давай по-человечески всё решим, да? — азербайджанец смотрит многозначительно, Скоков каменеет лицом.
— Господин Гаджиев, вы что, совсем ничего не понимаете? Это университет!!! Щас декан этого мальчика придёт к декану юридического факультета, доктору юридических наук! Поставит перед ним маленькую бутылочку армянского коньяка, всё расскажет. И начальник юридического факультета даже задницу от стула отрывать не будет, просто сделает пару звонков. Их выпускники служат в Академии МВД, в министерстве юстиции, министерстве внутренних дел! Мне ладно — пару звёздочек сорвут и куда-нибудь в провинцию отправят. А ты со своим сыном на Чукотку мгновенно переселишься! Хочешь там апельсинами торговать⁈ Тогда и не заикайся даже!!!
Подавленный страшными перспективами и громовыми раскатами следовательского гласа, повздыхав, мрачный азербайджанец под диктовку следователя пишет бумагу. Ставит дату, подписывается. Скоков, прочитав, удовлетворённо прячет бумажку в папку. Снова вежливо переходит на «вы». Дело полностью расследовано, можно писать постановление о закрытии и смело ставить в месячный отчёт. Лепота! А суд — это лишняя волокита.
3 октября, пятница, время 14:15.
МГУ, ФКИ, кафедра фундаментальной математики.
— Я сам рецензию напишу! — заявляет Рожков. — Я ему эти задачи дал…
«Хитро подбросил», — перевожу про себя.
— … мне и рецензию писать.
— Он не только твои разделы затронул, — возражает Савчук Артём Маркович, завкафедрой, замдекана и человек.
До сих пор удивляюсь тому его неожиданному решению поставить мне «отлично». После того, как я его предмет грязью облил.
— Неважно!
— Зачем спорить? — вступаю я, обо мне же речь, вернее, о моём опусе. — Рецензий и отзывов много не бывает. Пусть будет две рецензии.
Над той, вернее, теми задачами ковырялся ещё полторы недели. Надо было написать, причём с комментариями, которым в черновых записях пренебрегал. Красиво написать, вручную. В компьютерном виде математические выкладки до сих пор оформлять затруднительно. Проверить ещё раз.
И только затем отдавать на проверку. Рожков Валерий Васильевич, что права сейчас качает, сам виноват. Смог проверить лишь частично и обратился к коллеге. Савчук в затронутых разделах более подкован.