Делаю паузу, отдавая дань памяти героическим предкам.
— Сейчас наше поколение просто обязано совершить нечто ещё более грандиозное и масштабное. Сделать нашу страну безусловным лидером в великой космической гонке. Сразу уточняю, — широко улыбаюсь, — случиться может всякое, но кровопролития не предполагается. Если оставить вне зоны внимания обычный производственно-бытовой травматизм.
Пережидаю реакцию зала.
— Я знаю, что та страна, которая станет первой в космосе, будет первой и на планете. Поднимите руку, кто думает так же?
Оглядываю зал. Тянут вверх руки процентов десять — пятнадцать. Полагал, будет больше, но по мне, так даже лучше.
— Меньшая часть верит в эту концепцию, большая — нет, — констатирую результат мгновенного опроса. — Получается, что я — единственный, который ЗНАЕТ, что это так. Спросите, откуда я могу знать?
Улыбаюсь с оттенком глумливости. Собираюсь сделать сенсационное заявление. И пусть кто-то позже обзовёт это дешёвым рекламным ходом. Мне начхать, главное, чтобы громко было.
— Начну издалека, но быстро. В последнее время в вале литературы, в большей части откровенно графоманской, набрал огромную силу жанр попаданчества. Всем очень хочется переиграть некоторые — особенно трагические — страницы нашей истории. Сделать их менее трагическими и более победоносными. К чему говорю? К тому, что все главные персонажи попадают в прошлое, обладая послезнанием и кругозором, свойственным нашему времени. И этого хватает — должно хватать по разумению авторов — для изменения хода событий в благоприятную сторону.
В зале некоторое недоумение, которое сейчас закончится.
— Но не видел ни одного романа, где в наше время проникает попаданец из будущего времени. Нет, была, конечно, «Гостья из будущего» — Алиса Селезнёва, но это не слишком серьёзное детское кино. Селезнёва не меняла хода истории. А я именно это и собираюсь сделать.
Не сразу до всего зала доходит то, что я сказал. Но постепенно шум нарастает. По большей части — весёлый. Молодёжь любит посмеяться
— Да, я — попаданец из будущего, — нагло ухмыляюсь всему залу. — Предвижу два вопроса. Первый: какие у вас доказательства? Второй: а что там в будущем? По первому могу сказать одно: внимательно посмотрите на мою биографию, других доказательств у меня нет и быть не может. По второму ответ тоже недлинный. Через двадцать — тридцать лет наши базы по всей Солнечной Системе. На Луне, Марсе, крупных планетоидах, спутниках Юпитера. Десятки тысяч человек в космосе живут и работают на этих базах и в космических городах.
Шум и смех усиливается. Продолжаю нагло улыбаться.