— Может, за дело ругал? — осторожненько интересуется Сазонов.
— Даже не думайте в эту сторону, Василь Викторыч. Вот типичный пример. Выбегает из кабинета и орёт: «Колчин! Ты где был, мать-перемать! Где тебя носит в рабочее время⁈» Напоминаю: «Пётр Михайлович, не понял вас. Вы же сами меня в архивный отдел отправили?» Замолкает и уходит. Он же извиняться не будет. Вот оно, типичное устное нарекание. За то, что я его распоряжение выполнял. Простите, Василь Викторыч, для ответной характеристики моего цехового начальства есть одно всеобъемлющее и точное слово, но оно нецензурное.
— И какое же? — декан глядит с интересом.
Разрешение что ли даёт? Мне несложно:
— Он ебанутый, — само слово произношу шёпотом.
Декан хмыкает. Затем берётся за телефон. Куда это он собрался звонить? Если кому-то в «Энергию», то выходной ведь! Несмотря на то, что оказываюсь прав во всём: и выходной, и звонит кому-то в «Энергию», декан всё-таки дозванивается.
Разговаривает с кем-то из высшего руководства, одним из замов генерального директора. Вот у кого связи так связи! После приветствий и дежурных вопросов декан излагает суть вопроса.
— Сергей Иванович, тут руководство цеха 428 такую характеристику на моего практиканта написало, что впору его к смертной казни приговаривать… — зачитывает некоторые места. — Огромная просьба разобраться. С моим практикантом что-то не так? Теоретически всё может быть, Сергей Иванович, но он у нас круглый отличник, такое нечасто случается, сами понимаете. Мало того, он сумел один курс проскочить. Учится только два года, а уже за третий курс все экзамены сдал. Как всегда на «отлично», да ещё и досрочно. Статья сильная за его авторством в научном журнале опубликована. Да, в нашем, но сами понимаете, для студента…
Долго говорит, затем долго слушает. Мне страшно интересно, что может так длинно рассказывать человек, который о такой мелочи, как Колчин, и знать ничего не должен. И декан как-то нехорошо начинает мрачнеть. И договаривается о встрече в понедельник в заводоуправлении, в той части, что вне периметра охраны.
28 июня, воскресенье, время 18:40.
МГУ, ДСЛ, музстудия.
— О, Витя пришёл. Здравствуй, Витя, — меня приветствует Женя.
Кроме неё забрёл ещё гитарист Гена.
Редко стали общаться с Аней и Женей после того шумного конфликта весной. Избегают меня. И мне с ними встреч искать ни к чему.
— Привет волюнтаристам и самодурам! — весело ответствую Жене. — Здорово, Гена!
Гена хлопает пятернёй по моей ладони, Женя страдальчески морщится:
— Ви-и-ить, ну хватит уже, а?
— За обиду такому замечательному человеку, как я, вы должны страдать вечно! Страдать и каяться! Каяться и страдать! А вы как думали?