— Хм-м, честно говоря, выше призёрства даже не рассчитывал. Самому интересно, почему у меня физика тяжелее идёт?
— У любого человека есть предпочтения. Какая-то одна наука, которая идёт лучше всего, — директор впадает в краткую задумчивость, прокручивая какую-то инфу в голове. — Да. История не знает ни одного примера великого физика, который был бы одновременно великим математиком. Каждая из этих наук требует полной концентрации.
— Как в спорте, — поддакиваю. А чего тут спорить? Всё правильно.
— Поэтому я немного огорчился, когда увидел, как резко ты ушёл в математику, — заключает директор. — Сразу понял, что в физике такого же результата точно не будет. Но победа в области — совсем неплохое достижение. Для школы.
Директор подмигивает. Ну да. Уж это-то трудности не составит. Этот трофей я ещё раз в школу принесу, хотя лично мне он не нужен.
— Почему не верите, что могу на всеросе по физике победить? — Сам знаю, но спросить не помешает.
— Международная потребует максимальной концентрации. Это как спорт высших достижений, отвлечение сил на другие направления помешает их достичь.
— Знаю многих, которые добивались призёрства на всеросе по двум предметам, — мне кажется, нахожу аргумент, хотя чувствую неприятную правоту директора.
— Призёры всё-таки на ступеньку ниже победителей, а тем более участников международной олимпиады, — Анатолий Иваныч вздыхает.
Вспоминаю, что ему тоже моё успешное выступление выгодно. Не просто так пчела выступает против мёда.
— Давайте, всё-таки о физике поговорим, — делаю предложение, от которого он вряд ли откажется. — Мне всё равно в это время надо головой работать, чтобы быть в форме.
— Давай поговорим, — долго уговаривать учителя на тему любимого предмета? Где такое видано?
— Что такое обобщённые координаты, знаешь?
— Да.
И разговор начинается. Мы и не замечаем, как доезжаем до столицы. Теперь нам в другую.
16 мая, время 14:05.
Детский оздоровительный лагерь «Пионер», под Санкт-Петербургом.
Из столовой выходим вместе с Анатолием Ивановичем. Пять дней назад забросил меня сюда, сдав на руки местным, и свалил к своим друзьям. Вижу по слегка усталому виду, отдохнул неплохо. По-моему, даже лёгкий перегар слышен.
Вместе с толпой из нашей математической тусовки ждём автобуса.
— Сколько вас всего было? — Переспрашивает Анатолий Иваныч.
— Восемьдесят. Ещё один не смог приехать по болезни.
— Осталось двадцать пять. Мощный отсев. Но при этом не вижу особой радости на твоём лице.
— Чему тут радоваться? — Мы заходим в автобус, садимся на пару соседних кресел. Высокие спинки позволяют говорить, не опасаясь любопытных ушей.