Получив награды, по очереди отходим в сторонку, где расписываемся в ведомости. Ага, против моей фамилии стоит сумма двести семнадцать тысяч пятьсот рублей. Это четверть миллиона грязными до вычета налога. У Паши сумма в сто тридцать пятьсот. Значица, ему назначили премию в сто пятьдесят. У остальных сорок три пятьсот.
Понятно. Губернатор рубанул, как Македонский. Мы — не столица, потому ровно половинный уровень от московского нам в самый раз. А соглашусь!
— Куда деньги думаешь девать? — Папахен забирает мою грамоту и конверт на сохранение.
— Те десять тысяч прогуляю с друзьями, — а что тут думать? — Большую премию приберегу на учёбу в Москве.
На мои слова папахен переглядывается с Вероникой. Что-то шепчет ей на ушко, она согласно кивает. Какой-то полубезмолвный диалог между ними происходит. Мне фиолетово. И мне пора. Забраю футляр с саксофоном и уныриваю за кулисы. У меня сегодня бенефис. Ведь я ещё и бисером вышиваю, то есть, на трубе играю.
Со стороны может показаться, что нагрузка на мой юный организм чрезмерна. А вот и нет! Всё равно приходится тренироваться с трубой, и какая разница, где мне играть? Перед публикой намного лучше, зрительское внимание заставляет из штанов выпрыгивать. Самое то для настоящей тренировки. Легче, когда не сам себя заставляешь, тратя на это силы, а под действием мощного стимула работаешь.
Для ветеранов мы ещё и поём. Эдик нашу любимую «Дорогу» заряжает. Вроде нравится. Думаю так, потому что никто из ветеранов не заснул. Они по своему состоянию и на ходу могут не только заснуть, но и коня двинуть. Так что такая реакция нисколько не хуже яростных аплодисментов. Их от остальной публики хватает.
11 мая, время 10 часов утра.
Железнодорожный вокзал.
Снова вокзал, снова перед нами навороченная электричка. Только команда состоит из одного человека. Меня. С сопровождающим. Наш директор школы напросился меня, маленького несовершеннолетнего, везти на место. Обмолвился, что у него в Питере одноклассники есть, захотел навестить. Ну да, так-то его работа в том, чтобы сопровождать, а на месте-то он не нужен.
Садимся. Трубу с собой на этот раз брать ни к чему, так что багаж легче прошлого. Мои меня не провожают, привыкают потихоньку. Да и как проводишь в обычный рабочий день.
— Здорово ты маханул, Колчин, — улыбается директор, когда поезд начинает мощный разгон. — Никак не ожидал. Если ещё на международную прорвёшься… одно плохо, всерос по физике ты не вытянешь.
— В области запросто могу победить, — немного покатав эту мысль в голове, выдаю результат.
— Аппетит приходит во время еды, — смеётся директор. — Сейчас все воспримут нормально только твою победу на всеросе. Даже призёрство вызовет разочарование.