— Нечего мне вспоминать, — отмахиваюсь от негодующего и ожидающего взгляда Басимы. — Не участвовал, не состоял, не привлекался…
Немного подумав, добавляю:
— Родственников на оккупированных территориях и за границей не имею.
Ещё подумав, добиваю:
— Политику партии и правительства понимаю правильно.
Басима окончательно цепенеет, Алиска тихо смеётся, Кир с большим трудом пытается запихнуть в себя ещё одну плюшку. Плюшка сопротивляется изо всех сил.
— Характер нордический, стойкий. Непреклонен к врагам Отчизны, — уносит меня всё дальше.
Алиса смеётся уже открыто. Смотрю на неё с одобрением: девочка под моим благотворным влиянием заметно выросла интеллектуально.
— Вам смешочки, а у них в семье скандал чуть не до драки, — ворчит Басима.
— Мы здесь причём? — Отставляю выпитый стакан компота.
— Подмигивали вы ей, улыбались, шашни заводили, чуть с собой не увезли…
— Басим, ты серьёзно? Самым старшим из нас пятнадцати нет, какие ещё шашни? Я так понимаю, там взрослая баба? — Развожу руками на такую глупость.
До Басимы что-то доходит, смотрит, будто трезвея. Внучку-то всего двенадцать, какие подмигивания? Молодушке, той самой Шаповаловой, под тридцать уже.
Выхожу из-за стола, слегка покачнувшись. Не от слабости, от съеденного динамика тела слегка изменилась. Выползаю на крыльцо. Алиса сразу за мной. Тесно прижавшись, рассказывает:
— Встретила Басима ту Шаповалову в магазине. Жаловалась она. Вы тогда на конях с пастьбы проезжали и песню пели…
Ещё секунду слушаю, раскрыв от изумления рот, потом меня срубает от смеха. Ой, как тяжело ржать после такого ужина!
— Ой, не могу, — утирая слёзы, снова сажусь.
Это село! Просто так мысля в голове мелькнула, что бабки, свидетельницы нашего удалого пения, раздуют из этого событие и разнесут по всем углам. Но натурально, в глубине души, не ожидал, что именно так и случится.
— А что за песня? — Допытывается Алиска.
Напеваю. Затем уточняю:
— Не, встретилась бы ты нам, мы б только на тебя глазели. Но попалась та тётка. Не было б её, мы бы бабкам сказали, что они девки-красы, чудо-косы…
— Море-глазы, — хихикает Алёнка. — В клуб пойдём? Тебя звали.
И продолжает рассказывать. Зашёл в клуб с неделю назад с трубой и спросил у собравшейся публики:
— Никто не возражает? — И щёлкнул пальцем по сверкающей поверхности.
— Пошёл нахер отсюда! — Не ласково отозвались друзья пострадавшего от моей ноги и он сам.
— Хорошо, — противоположно оппонентам отозвался покладисто и засунул саксофон обратно в футляр. И ушёл, провожаемый разочарованными взглядами друзей. Дружескому сожалению ответил пожатием плечами, насильно мил не будешь.