Придумал пару недель назад, как в клубе можно работать. Пусть проигрыватель себе играет, — на лазерных дисках, подумать только, — я могу подыгрывать на саксофоне, аккомпанировать. Попробовал. Сначала в качестве репетиции, а то мало ли какой компот из этого мог свариться. Друзья показали большой палец, но не очень-то им поверил, прослушал запись. Не, не во все песни можно воткнуться. Меньше половины, с учётом экзотики местных вкусов.
— В клуб пойдём сёдня? — вопрошают пацаны.
— Вы как хотите, а я сегодня наигрался. Завтра. Сегодня пусть народ от меня отдохнёт.
Идём по домам, рассасываясь по сторонам, не в одном муравейнике живём. Не замечаю, как ко мне присоединяется Кир. Вот его не было, и вот он рядом.
Подумывал о серьёзных подработках, к примеру, построить кому-то сарай или ещё что-то несложное. Мои ребята такую идею выдвигали. Поразмышляв, отверг идею. В случае травмы, — такое всегда может случиться, — заказчик попадёт под уголовку. Детский труд, несоблюдение норм безопасности, то, сё… Для взрослых не проблема, они сами за себя отвечают, а мы за себя — нет.
— Нас не наймут, — охладил пыл пацанов, — а если наймут, то сильно подставятся. Учитесь пока, помогайте своим и на ус мотайте.
Надо дожидаться хотя бы шестнадцати лет. Тогда уж…
— Пришли? — Задаёт дежурный вопрос Басима. — Мыть руки и за стол.
Обожаю эту команду, повелевающую идти есть что-то вкусненькое. У Басимы всё, что на столе, само в рот просится.
20 июля, утро.
— Как ты можешь читать такое непонятное? — Неподдельно и не первый раз поражается Алиса.
Мы в своём логове на огороде, Кир читает, иногда вслух, умные книжки. На французском. На том же языке решает задачки. То есть, сначала переводит, затем пишет решение. Там не трудно. Цифры и формулы на всех европейских языках однаковые, а типичные слова и обороты запомнить недолго. Тем более ему.
Курс матанализа читаю. Удалось раздобыть Фихтенгольца. Учитель математики как-то раз хорошо о нём отозвался. Один знакомый студент (в позапрошлой жизни) из Бауманки как-то открыл мне тайну.
— Хочешь выбрать толковый учебник по физике или математике, выбирай по фамилии. Немецкая или еврейская — имеет смысл. Французская, надо смотреть. Англичане и американцы есть очень замечательные, но используют систему СГС и формулы выглядят иначе. Всех прочих: в топку! Изредка из русских кто-то что-то может, но японцев, китайцев, украинцев, тюркоязычных, испанцев можно даже не открывать. Бесполезняк.
О, как! А Лев Ландау со своим курсом теоретической физики?
— Лёва Ландау, — поморщился опытный студент, — тот ещё пересмешник. С одной стороны, его курс — икона. С другой, он там здорово нахулиганил. Есть общепризнанное место, где он небрежно бросает: «Вывод этой формулы в виду его элементарности приводит не стану». Попытка воспроизвести сей вывод, успешная попытка, приводит к многостраничным сложным выкладкам. По моему впечатлению, курс пестрит такими местами.