— Это невозможно, — сокрушается Валерик.
— Все так думают, — киваю. — И хорошо, что так думают. На самом деле добраться до Луны не так сложно.
— Ага, попробуй, доберись! Допрыгнешь, что ли?
Долго смотрю на скептика. Валера слегка тушуется.
— Я не супермен, чтобы допрыгнуть и не барон Мюнхгаузен, чтобы на пушечном ядре лететь. Но страна-то может. Как-то подсчитывал. Чисто технически нужно пять миллиардов долларов. Ну, удвоим на всякий случай. Десять миллиардов для нашей страны — раз плюнуть. Мы на олимпиаду в Сочи то ли двадцать, то ли тридцать миллиардов долларов потратили.
Через минуту всеобщего молчания кто-то спрашивает:
— И почему они не делают?
Все понятно, кто они. И слава небесам, никто не спрашивает, как. Не готов выкладывать всем встречным-поперечным свои планы и мысли. Нигде таких идей не встречал. Даже пресловутое НАСА ни о чём таком не помышляет, хотя вроде серьёзно пытаются на Луну «вернуться».
— Да кто их знает… там многие только воровать хорошо умеют.
Почему американцы не пытаются достичь Луны посредством орбитального дока, представления не имею. Не может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов амерская земля рожать? А как же меод хахам Фейнман?
Окончание главы 1.
Короткое летнее счастье
5 июля, утро.
Конец планёрки у председателя СХТ «Красные Березняки».
В кабинете задерживается завфермой Спиридонов, грузный мужчина с кустистыми бровями.
— Георгий Макарыч, что там с этим шпанёнком, как его… Колчиным?
— Никак не можешь простить его за то, что в лоб твоему племяннику закатал? — Усмехается председатель.
— Он не жалуется… — мрачнеет завфермой.
— Ещё бы двадцатилетний лоб на пацана жаловался, — уже открыто смеётся председатель. Затем смех обрывается. — Моему тоже как-то доставалось…
— Вот! — Поднимает палец вверх Спиридонов.
— … только Сергей сам виноват.
— Ничего, что они самовольно русло Талой изменили? — Лицо завфермой становится прокурорским.
— Советовался с агрономом, — пожимает плечами председатель, — тот сказал, что нам самим давно пора было это сделать. И с пацаном говорил…
— И что?
— Да ничего. Ничего плохого в этом нет. Так что пусть…
Разочарованный завфермой уходит. Председатель вспоминает разговор на улице с тем ушлым парнишкой.
Около двух мальчишек, идущих вдоль дороги, останавливается уазик. Из него показывается высокий мужчина.
— Здрасть, Георгий Макарыч, — старший, это тот самый Колчин, про вежливость не забывает. Младший молча смотрит на важного дяденьку.
— И тебе здравствовать.
Лето в селе — пора горячая, так что председатель ритуальную часть сокращает до минимума. Лишь интересуется здоровьем Серафимы Егоровны, на что получает заверения в полнейшем здравии бабушки.