— Извини. Я тебя так про себя называл. Раньше. В «Хуфу» случайно выскочило.
— Обзывал, значит? Ну и ладно. Называй. Мне нравится, как звучит. И не жалею ни о чем. Сумасшедшая?
— Естественно. Кто об этом еще не знает?
— Абзац! Это то, о чем я мечтала. Слава, цветы, солдатское жалование и любовник-командир. — Мариэтта задрала голову и помахала букетом окну на третьем этаже. Оказывается, родичи встречу коллег наблюдали.
Вечером празднество завершилось в «Боспоре». Кабинет для банкетов был тесноват, но все поместились. Водки поставили символически, зато присутствовало настоящее французское шампанское. Генку отсадили подальше от метиски, и он с комиссаром обсуждал неудачную весеннюю игру «Спартака». Хеш-Ке сидела мрачная, осторожно ела кильку пряного посола, запивала «Кровавой Мери», разведенной до состояния безалкогольного сока. Горгон, ко всеобщему удивлению, преподнесший новорожденной миниатюрный, но истинно золотой кулон, видимо, и сам был шокирован столь щедрым подношением — собравшимся пришлось выслушивать пространную лекцию о чудодейственных свойствах золота и несравненной силе сего солнечного металла. Потом Генка выставил торт, и разговор перешел на сугубо гастрономические темы.
Когда в пищеблоке что-то с грохотом рухнуло, Андрей с ужасом сообразил, что непростительно расслабился. И Генка, балбес, — ему же говорили дверь закрывать!
Кот, воспользовавшись праздничной атмосферой, провел блистательную диверсию и все-таки свалил на пол СВЧ-печку.
— Достал, — зловеще сказала Хеш-Ке, слизывая с губ крем.
— Только не сегодня! — взмолилась Мариэтта. — Это я виновата, про молоко забыла. Он обиделся и…
— Нет, это мы обиделись, — проскрежетал Генка. — Вот сейчас снаряжу пяток патронов — нарублю гвоздей вместо дроби, соли крупной…
— Кайенский перец подойдет, — подсказал комиссар.
— Мрак! Так он же специально нам на стол подыхать приползет, — заныла Мариэтта. — Отсрочку котику дайте.
— Ладно, пусть сегодня дышит, — сказал Горгон. — Но завтра, господа охотнички, на облаву.
— Договорились, — кивнул Генка.
За холодильником зашуршало, и оттуда выбрался всклокоченный диверсант. С ненавистью глянул на мужчин и довольно независимо, но не задерживаясь, проскользнул между ног.
— Хм, и нету уже, — сообщил Андрей, выглядывая в коридор.
— Как он там мог поместиться? — заинтересованный комиссар присел на корточки перед холодильником.
— Дух, — с некоторым уважением сказала Хеш-Ке. — Мертвый дух-разрушитель.
— Ага, иногда они возвращаются, — вспомнила Мариэтта. — Дайте я его умилостивлю. Хотя бы на сегодня.