— Ты не потянешь, Никит! — огрызаюсь. — Ни материально, ни фейс-контроль не пройдешь.
— А чем тебе мой фейс… — трет бороду.
— Ой, прости. Не фейс-контроль, а дик-пик контроль. Понимаешь? — усмехаюсь.
Он мрачнеет.
— Да пошла ты… Жирная! Хасанов этот просто… извращенец! Красотки надоели, поэтому он на
тебя залез! Как уедет, так мы поболтаем с тобой иначе…
Делает шаг вперед и шипит:
— Чернильница! После черного тебе не одного, а сразу двоих или троих надо за раз! Есть у
меня приятели, не прочь позабавиться… — не договаривает, потому что на горизонте появляется
дед Антон.
Вроде глухой, а все, что надо, услышал, заковылял быстрее, воинственно сдвинув на затылок
свою буденовку.
— Эй ты, — свистнул. — Обсосов!
И зыркнул так, будто насквозь проткнуть готов.
— Обносов! — поправляет Никита. — Чего тебе, дед?
— Мне — ничего, а тебе, что, делать нечего, кроме как языком чесать? Иди, тебя на
свинарнике потеряли… Там навоз некому чистить!
— Сам решу, когда идти!
— Вот и решай, начальник больно злой, надоело ему тебя вылавливать, уволит.
Никите приходится уйти. Дед провожает его пристальным взглядом.
— Чего хотел этот обалдуй? — интересуется строго.
— Того же, что и всегда!
— Чтоб его стручок от холеры отсох! — ругнулся, потом добавил. — Тут разное о тебе болтать
начали!
— Дед Антон, хоть ты не начинай! — прошу. — Это все слухи.
— Слухи? И не бежала ты до председателя в исподнем? И не кричала так, что на другом конце
деревни было слышно?
— Все не так, дед. Слушай, мне некогда, я только за продуктами заскочила для Димки, на
автобус опаздываю уже.
— Успеешь, он сегодня на десять минут позже вышел.
Тем не менее, я благополучно ухожу под предлогом проверить документы перед поездкой в
детский дом.
Пока Хасанов отлеживается, у меня есть немного времени на передышку.
Кто же знал, что он так сильно ударится?!
Нечего было лезть ко мне…
***
Всю дорогу до детского дома я проклинала Хасанова.
На каждом ухабе на этой разбитой дороге мысленно посылала его к черту.
На каждом повороте обещала себе, что больше никогда не попаду в такую ситуацию.
Ненавидела его за то, что он сделал, за то, что он сказал!
И, в особенности, за то, что он теперь лежит в моем доме и командует.
Но когда автобус остановился у знакомых ворот, ненависть куда-то ушла.
Ее место заняли другие эмоции, вытеснили иные мысли.