— А я люблю тебя. Каждую твою роскошную клеточку.
Он подхватывает меня на руки — легко, непринужденно, словно я ничего не вешу, — и несёт в
сторону спальни. Наш дом полон света и воздуха, но в этой комнате мы всегда оставляем
интимный, густой полумрак. Игнат опускает меня на огромную кровать, застеленную прохладным
темным шёлком, и сам нависает сверху, опираясь на сильные руки.
Его поцелуи — долгие, тягучие, дурманящие. Он никуда не торопится, смакуя каждое
прикосновение, каждую секунду. Его широкие ладони медленно скользят по моим крутым бёдрам,
плавно задирая полы изумрудного халата.
— Моя королева, — жарко шепчет он, покрывая влажными поцелуями мой живот. — Самая желанная
женщина на свете.
Он избавляет меня от шёлка с такой нежностью, будто разворачивает самую дорогую в мире
драгоценность. И когда я остаюсь перед ним полностью обнажённой, его взгляд вспыхивает тем
самым диким пожаром, который каждый раз заставляет меня плавиться и течь.
Игнат припадает горячими губами к моей груди. Его шершавый язык дразнит соски, заставляя их
мгновенно твердеть и пульсировать. Он властно сжимает мои пышные полушария ладонями,
наслаждаясь их тяжестью, их мягкостью.
— Твоё тело — это мой личный сорт героина, Света, — хрипит он, спускаясь поцелуями всё ниже
и ниже по моему животу.
Он уверенно раздвигает мои колени, устраиваясь между бёдер. Я затаиваю дыхание, сгорая от
нетерпения. Игнат не заставляет себя ждать. Его горячий, влажный язык проходится прямо по
моим набухшим складочкам, безошибочно находя самую чувствительную точку. От этого дикого,
бесстыдного и невероятно сочного куннилингуса я громко скулю, до побеления костяшек
вцепляясь пальцами в его широкие плечи.
Он ласкает меня долго, жадно, доводя до абсолютного исступления, до тех самых ярких искр
перед глазами. Его язык то нежно щекочет клитор, собирая сладкую смазку, то с силой
проникает глубоко внутрь, грубо имитируя движения члена. Я извиваюсь под ним, высоко
выгибаясь дугой на измятых простынях, пока первая мощная волна оргазма не накрывает меня с
головой, заставляя кричать его имя.
Не позволяя мне остыть, Игнат одним быстрым движением избавляется от своих домашних брюк.
Его член, огромный, напряжённый и пульсирующий, упирается прямо в мой влажный вход.
— Давай, малышка. Иди ко мне, — хрипло приказывает он, перехватывая меня за талию и
усаживая сверху на себя.
Я медленно, миллиметр за миллиметром опускаюсь на него, чувствуя, как он туго и глубоко
заполняет меня до самого основания. Это настолько чувственно, что из глаз готовы брызнуть
слёзы. Я начинаю раскачиваться, задавая свой собственный, развратный ритм. Мои тяжёлые,
налитые груди соблазнительно трясутся и колышутся в такт каждому моему движению. Игнат
жадно, не мигая, смотрит на них. Его руки взлетают вверх, крепко обхватывая мои бёдра,
помогая мне двигаться быстрее, вбиваясь в меня с каждым толчком снизу.
Мы двигаемся в абсолютном, животном унисоне, создавая свою собственную симфонию безумной
страсти. В этой спальне, в этой новой жизни мы абсолютно свободны. Никаких рамок, никаких
комплексов, никаких запретов — только чистый, концентрированный экстаз и безграничное
доверие друг другу.
Когда мы вместе, в одну секунду срываемся в финальный, ослепительный пик наслаждения, я
чувствую, как Игнат крепко, до хруста в ребрах прижимает меня к себе, глухо рыча мне в шею и
изливаясь глубоко внутри.
Мы очень долго лежим в приятной, обволакивающей тишине, насквозь мокрые от пота, сплетясь
руками и ногами, слушая, как бешено колотятся наши сердца.
— Ты ведь знаешь, что это навсегда? — тихо спрашивает он, нежно целуя меня в висок.